Станислав ii август понятовский. Великий князь литовский станислав август понятовский

Биография

Семья. Ранние годы

Казимир Понятовский. Вторая половина XVIII века

Сын Казимира Понятовского, старшего брата последнего польского короля, великого коронного подкомория и дочери перемышльского кастеляна Аполлонии Устшицкой. Первые годы провёл в деревне, под опекой матери, оставленной отцом. С семи лет жил в Варшаве, его воспитанием с этого времени занимался дядя, Станислав Август. Образование получил в пансионе итальянских монахов-театинцев . На сейме (1764), утвердившем избрание Станислава Августа Понятовского королём, по настоянию дяди, вместе с королевскими братьями и их детьми получил титул принца Речи Посполитой . Гвардии полковник с пятнадцати лет, король намеревался передать ему со временем командование всеми коронными войсками. Станислав Понятовский не проявлял интереса к военному делу, и в 1769 году король отправил его к Анджею Понятовскому, командиру дивизии в Верхней Австрии. Вместе с дядей Станислав присутствовал на встрече летом 1769 года в Нисе императора Иосифа и короля Фридриха II . Был представлен обоим монархам. В 1770 году посетил Париж, где был принят в том числе и хозяйкой знаменитого салона мадам Жофрен . Приятельница Станислава Августа Понятовского, она позволила себе нелестно отозваться о его последних политических решениях, за что получила выговор от шестнадцатилетнего племянника короля. Это, впрочем, не испортило отношений между ней и князем. В 1771 году Понятовский переехал в Лондон. Весной и летом совершил познавательную поездку по Англии для ознакомления с промышленностью, торговлей, обычаями страны. В 1772 году учился в Кембриджском университете . После краткого пребывания на родине в 1773 году, снова уехал за границу, во Францию. В Версале, после того, как был представлен королевской семье, на предложение проследовать к мадам Дюбарри ответил отказом, заявив, что прибыл «только поклониться королю и его семье». Поступок привёл в восторг бо́льшую часть королевского двора, где никто не смел противоречить могущественной фаворитке. По воспоминаниям самого князя, «многие знаменитые лица» стали искать его дружбы.

Начало политической деятельности

Станислав Понятовский.

Весной 1776 года возвратился в Польшу. Король возвёл Станислава Понятовского в чин генерал-лейтенанта коронных войск, сделал командующим придворными полками и выделил ему два староства в юго-восточной Польше: Богуславское и Каневское. Тогда же Понятовский вошёл в состав Просветительной (Эдукационной) комиссии. Выполняя желание дяди, Понятовский выдвинул свою кандидатуру от Варшавского воеводства в сейм 1776 года - сейм Мокроновского, первый, проводившийся после первого раздела Речи Посполитой . На сейме выступал за проведение социальных и экономических реформ. После сейма Мокроновского в составе дипломатической делегации был направлен ко двору Екатерины II . Несмотря на внешне благоприятный приём, его переговоры с императрицей о поддержке Петербургом Польши в таможенных спорах с Пруссией и ликвидации liberum veto не дали положительных результатов.

После петербургской поездки поселился в своих украинских староствах. Занимался хозяйственной деятельностью. Скупил большое количество земель, заброшенных помещиками после «колиивщины » - восстания украинских крестьян 1768 года. В Корсуни , центре своих реформ, построил суконные и шёлковую фабрики, фабрику по производству селитры, в Тараще - стекольный завод, в Сахновке - табачную фабрику и винокурню. Разработал и реализовал в своих поместьях земельную реформу - освобождение крестьян с заменой барщины оброком.

В 1775-1776 годах Станислав Понятовский посетил Рим, Калабрию и Сицилию. Пребывание князя в Риме было отмечено громким инцидентом. Понятовскому была назначена аудиенция у папы римского. В этот же день встретиться с Пием VI должен был и Карл Эдуард Стюарт , претендент на английский трон. Стюарт опоздал, пришёл позже Понятовского, и в назначенное тому время был принят папой. Князь счёл это оскорблением и покинул зал аудиенций. Пий VI предложил Понятовскому самому назначить время аудиенции. По воспоминаниям князя, папа сурово отчитал его, но удачная шутка Понятовского смягчила понтифика.

В 1777 году Станислав Август, видевший в племяннике своего преемника, решил устроить его брак с принцессой из французской королевской семьи. Однако от этого плана пришлось отказаться, так как он не был одобрен Екатериной II.

На сейме 1780 года Станислав Понятовский единственный выступил за «Кодекс законов» Анджея Замойского - попытку крестьянской реформы «сверху».

После отставки надворного литовского подскарбия Антония Тизенгауза Понятовскому было поручено управление всеми королевскими имениями в Литве.

В 1780 году король поставил Станислава Понятовского во главе польской делегации, посланной в Могилёв , где Екатерина II должна была встретиться с императором Иосифом. При расставании с императрицей Понятовский передал ей мемориал по основным политическим вопросам, где, кроме прочего высказывался за установление наследственной монархии в Польше. Екатерина II не ответила на это обращение Понятовского.

В 1784 году Станислав Понятовский отправился в трёхмесячное путешествие по Германии. В поездке ежедневно диктовал секретарям «Журнал» - подробнейшее описание всех мест, которые посетил. Он должен был присутствовать в качестве наблюдателя на ежегодных маневрах прусской армии и урегулировать торгово-таможенные вопросы с Фридрихом II. Ещё одной целью было получение кредита у немецких финансистов на восстановление разорённых мануфактур Тизенгауза. Понятовский, скептически относившийся к предприятиям Тизенгауза, неудачно провёл переговоры с саксонскими финансистами из Гернгута и получил отказ.

В 1784 году князь Понятовский был назначен великим литовским подскарбием.

Весной 1787 года Понятовский сопровождал короля при встрече в Каневе с Екатериной II. Станислав Август, нарушив договорённости со шляхтой , передал императрице письмо, содержащее предложение введения в Польше принципа династической монархии. В июне 1788 года король получил от царицы решительный отказ.

Четырёхлетний сейм . Отставка

На Четырёхлетнем сейме выступая против увеличения шляхетского ополчения, так называемой народной кавалерии, - неэффективного и дорогого вида войск, князь употребил определение «свора». Сторонники проекта, не обсуждая сути дела, использовали неудачное выражение Понятовского против него. Князь, и ранее не пользовавшийся популярностью у шляхты, сделался предметом всеобщей ненависти. Однако после двухмесячной болезни, вызванной нервным потрясением, продолжил работу на сейме, выступая по вопросам «соблюдения человечности» в армии, введения одинаковых налогов в Литве и Польше, в пользу дарования гражданских прав большинству городов королевства. Выехав по делам на несколько дней в одно из своих имений, Понятовский получил предписание сейма постоянно находиться в Гродно на работе скарбовой комиссии. Таким образом его противники отделались от присутствия неудобного соперника на сейме. Сразу после получения предписания Понятовский подал королю прошение об отставке «от всех цивильных и воинских должностей, так как не чувствую себя в состоянии оставаться в стране в столь важный период, не будучи депутатом сейма».

В январе 1790 года Станислав Понятовский передал командование пешей гвардией своему двоюродному брату Юзефу . Осенью того же года сейм в последний раз обсуждал возможность наследования трона членами семьи Понятовских. В печати высказывались предположения, что наследником Станислава Августа станет именно Юзеф Понятовский. Конституция 3 мая, принятая сеймом, передавала право наследования польской короны саксонскому курфюрсту Фридриху-Августу и его дочери. Вскоре Станислав Понятовский уехал в Рим. После присоединения короля к Тарговицкой конфедерации и второго раздела Польши, чтобы предотвратить конфискацию своих имений, отправил в Варшаву декларацию о поддержке нового правительства.

Петербург

После третьего раздела Польши все владения Понятовского оказались в части, отошедшей к России. Чтобы предотвратить новую угрозу конфискации имений, исходившую от фаворита императрицы Зубова , Понятовский был вынужден приехать в Петербург.

Императрица благосклонно приняла Понятовского и часто и подолгу с ним беседовала, избегая лишь одной темы - положения Польши. Согласно воспоминаниям князя, желая связать его с Россией, Екатерина неожиданно предложила ему руку великой княжны Александры сразу после разрыва помолвки внучки с шведским королём Густавом IV .

Я ответил, что не осмелился бы претендовать на руку великой княжны, не имея возможности предложить ей трон, и что я был бы безмерно счастлив, если бы это могло привести к возрождению Польши. Я, конечно, знал, что в данной ситуации это было невозможно, но мне важно было дать необязывающий ответ.

Незадолго перед смертью Екатерины получил указ об отмене секвестра. Нашёл свои поместья совершенно разорёнными, не имея возможности вести хозяйство, продал их.

Весной 1805 года был вызван в Париж. Наполеон в то время счёл необходимым склонить племянника последнего польского короля на свою сторону, так как занимался подбором кандидатов в короли тех государств, которые предполагал в будущем организовать на землях, захваченных у Австрии и России. Личное свидание императора и Понятовского не состоялось. По словам самого князя, в одном из разговоров с императорским посланникам Алькье, он сказал следующее:

… император часто тешит поляков проектами воскрешения их государства. Но я в искренность этих проектов не верю, ибо Польша стремится к конституционному правлению, которое император между тем ненавидит .

Понятовский утверждал, что всегда пытался избежать встречи с Наполеоном, так как «опасался, что Наполеон пожелает склонить меня к тому, чтобы я сопровождал его в Польшу и помогал ему своим присутствием обманывать всех тех, кто дарил меня своим доверием» . Уже находясь в Вене в 1809 году, Наполеон отдал распоряжение своим людям «…чтобы они проверили, насколько он (Понятовский) стоек как философ» . В венском доме князя расположился батальон под командованием Дерранта, который жил там за счёт князя, а в его итальянском имении Сан-Феличе - командир эскадрона Венсан, по словам Понятовского, «человек просто необычайной грубости, почти одержимый».

Флоренция. Последние годы

Кассандра Лучи

Понятовский был вынужден покинуть Рим из-за сожительства со своей экономкой - Кассандрой Лучи. Скандальности этому факту в глазах римского высшего общества добавляло то, что молодая женщина была простолюдинкой. Супругом Кассандры был сапожник. Вскоре Ватикан выдал указание губернатору города склонить Понятовского оставить Кассандру. Князя вызывали на переговоры в курию, однако он был непреклонен. Тогда мужа Кассандры заставили обратиться в суд с требованием восстановления в супружеских правах. Подготовка к процессу сопровождалась негласным полицейским надзором за князем. Понятовский уехал с Кассандрой и своим сыном от неё - Карлом во Флоренцию. Уже там, вероятно, появились на свет ещё один сын - Жозеф и две дочери - Элен и Констанс. Власти Тосканы дали детям Понятовского наследственный титул по владению, приобретённому им недалеко от Ливорно - князей ди Монте Ротондо.

Понятовский постоянно поддерживал пенсионеров Станислава Августа, пересылая им деньги через Вену. Опубликовал работы (анонимно), посвящённые своему плану генерального оброка и описанию коллекции, находившейся в Риме на виа Фламиниа. Под своим именем Понятовский издал на французском языке «Несколько замечаний относительно способа, которым пишется история Польши» (1829). В 1830 году он полемизировал на эту же тему с французским историком Тьезом. В этом же году продиктовал свои воспоминания - Souvenirs. Умер во Флоренции. По завещанию Понятовского, его гробница была украшена барельефами со сценами освобождения крестьян в польских имениях.

История любви короля: Станислав-Август Понятовский

Средь шумного бала, случайно

Великая княгиня Екатерина Алексеевна, будущая императрица Екатерина II, и Станислав-Август Понятовский, будущий польский король, познакомились на балу в Ораниенбауме случайно. Впрочем, не совсем случайно. Судьба и политический расчет вели их к этой встрече в загородном дворце наследника престола, великого князя Петра Федоровича и его супруги Екатерины Алексеевны.

Большой дворец вид со стороны Нижнего пруда.Ф.Баризьен 1758 г.

Сюда в Петров день, 29 июня 1756 года, на празднование именин наследника собрались придворные и дипломаты. Среди них выделялся новый английский посланник при русском дворе сэр Хенбери Уильямс, верный слуга своего короля.

Посол Чарльз Хэнбери Уильямс

Больше всех из присутствующих ему была интересна хозяйка бала Екатерина Алексеевна, личность яркая, фигура очень перспективная в политическом отношении. Уильямс постарался оказаться за ужином соседом великой княгини и сделал несколько тонких комплиментов ее уму. Это был самый верный путь понравиться Екатерине — с юных лет она была падка на нетривиальную лесть, ее хлебом не корми — только вырази восхищение ее умом. А потом посланник представил великой княгине молодого человека, приехавшего с ним в свите…


Гроот Георг. Портрет цесаревича Петра Фёдоровича и великой княгини Екатерины Алексеевны

Станислав-Август Понятовский был необычайно, по-иностранному красив, ловок, элегантен, умен и ироничен. Он был выходцем из не очень знатного польского рода. В его жилах текла не только польская, но и итальянская кровь прадеда — авантюриста Джузеппе Торелли, женившегося в 1650 году на дочери помещика из белорусского местечка Понятов. Отсюда и пошла фамилия Понятовских. Станислав-Август получил отличное образование. Он долго жил в Париже, посещал там знаменитый салон мадам Жоф френ, знался с королями и министрами, был истым англоманом, в общем, — столичная штучка, покоритель женских сердец.

Станислав Август Понятовский, художник Франц Игнац Молитор

Родители Понятовского - Станислав Понятовский (1676-1762) и Констанция Понятовская (1696-1759), урождённая княжна Чарторыйская.

Отец, Станислав Понятовский, портрет Марчелло Bacciarelli 1758 года

Мать, Констанция Понятьовская,урожденная Чарторыйская, картины Марчелло Bacciarelli ок. 1775-1777 год

Герман Карл фон Кейзерлинг наставник молодого Понятовского

В день знакомства с Понятовским Екатерина была тоже красива и свежа. Позже Понятовский писал: «Ей было двадцать пять лет. Оправляясь от первых родов, она расцвела так, как об этом только может мечтать женщина, наделенная от природы красотой. Черные волосы, восхитительная белизна кожи, большие синие глаза навыкате, многое говорившие, очень длинные черные ресницы, острый носик, рот, зовущий к поцелую, руки и плечи совершенной формы, средний рост — скорее высокий, чем низкий, походка на редкость легкая… »

Великая Княгиня Екатерина Алексеевна. Неизвестный художник

«Я позабыл о том, что существует Сибирь»

Стоит ли говорить, что он не случайно оказался в свите Уильямса на балу в Ораниенбауме. Уильямс сразу определил его в друзья Екатерины. Это были, так сказать, происки английской разведки. Еще до знакомства с великой княгиней Понятовский быстро вошел в петербургский свет, сблизился с придворными, «втерся» в дом Нарышкиных, сдружился с приятелем Екатерины, Львом Нарышкиным.

Лев Александрович Нарышкин (26 февраля (9 марта) 1733, Санкт-Петербург, — 9 (20) ноября 1799, Санкт-Петербург) — обер-шталмейстер из рода Нарышкиных, знаменитый придворный балагур и повеса времён Петра III и Екатерины II.

Через него Понятовский и вошел во дворец Екатерины, точнее — в ее спальню. Сделано это было остроумно и изящно. Как-то раз Лев Нарышкин заболел и, не имея возможности навестить свою госпожу, слал ей письма. Екатерина быстро поняла, что письма эти пишет не сам больной Нарышкин, а какой-то его секретарь. «Я отвечала , — вспоминала Екатерина. — Он просил у меня в этих письмах то варенья, то других подобных пустяков, а потом забавно благодарил меня за них. Эти письма были отлично написаны и очень остроумные… А вскоре я узнала, что роль секретаря играл Понятовский. » Так через письма они ближе узнали друг друга. Остальное было делом ловкости мужчины и женщины, страстно желавших встретиться без свидетелей, словом, как писал Понятовский в мемуарах, «я позабыл о том, что существует Сибирь»…

Станислав Август Понятовский

«Под предлогом, что у меня болит голова, я пошла спать пораньше … — вспоминала об упоительных ночах Екатерина. — В назначенный час Лев Нарышкин пришел через покои… и стал мяукать у моей двери, которую я ему отворила, мы вышли через маленькую переднюю и сели в его карету никем не замеченные, смеясь как сумасшедшие над нашей проделкой. Мы приехали в дом [Нарышкина] и нашли там Понятовского…»


Georg Christoph Grooth. Великая княгиня Екатерина Алексеевна

Это была яркая, пылкая любовь, они так подходили друг другу. Но внешне, со стороны, все выглядело весьма пристойно и церемонно. Иначе было нельзя, ведь на престоле сидела императрица Елизавета Петровна — строгая хранительница нравственности своих подданных. Впрочем, случались и проколы. Как-то раз во время приема Екатерина показывала свои покои во дворце шведскому посланнику графу Горну, которого сопровождал Понятовский. «Когда мы пришли в мой кабинет , — пишет Екатерина, — моя маленькая болонка прибежала к нам навстречу и стала сильно лаять на графа Горна, но когда она увидела графа Понятовского, то я подумала, что она сойдет с ума от радости… Потом Горн дернул графа Понятовского за рукав и сказал: "Друг мой, нет ничего более предательского, чем маленькая болонка. Первая вещь, которую я дарил своей любовнице, была собачка, и через нее-то я всегда узнавал, пользуется ли у нее кто-то большим расположением, чем я".»

Станислав Август Понятовский

Полет «нетерпеливого человека» с лестницы

В самый разгар любовного романа Понятовский по делам службы уехал в Польшу. Екатерина страдала без «нетерпеливого человека » — так она зашифровывала возлюбленного в своих письмах. Но вскоре он вернулся в Россию «на коне» — в качестве посланника Речи Посполитой при русском дворе. Успех в России и у Екатерины вскружил ему и его польским родственникам голову. Варшаве показалось, что можно использовать эту близость и получить для Польши что-то вещественное. Да и чем черт не шутит — ведь в начале XVII века чуть-чуть не стал русским царем польский королевич Владислав!

Юный Владислав

Роман развивался, но из-за высокого дипломатического статуса любовника он становился рискованным, а потому еще более сладким. Понятовский писал: «Она никак не могла постичь, каким образом я совершенно реально оказывался в ее комнате, да и я впоследствии неоднократно спрашивал себя, как удавалось мне, проходя мимо стольких часовых и разного рода распорядителей, беспрепятственно проникать в места, на которые я, находясь в толпе, и взглянуть-то толком не смел. Словно вуаль меня окутывала» . Екатерина подтверждает: «Граф Понятовский для выхода от меня брал обыкновенно с собою белокурый парик и плащ, и, когда часовые спрашивали его, кто идет, он называл себя: музыкант великого князя! »

Станислав Август Понятовский

Но музыка эта была опасной, особенно если учесть, что вскоре императрица Елизавета Петровна заподозрила Екатерину и канцлера Бестужева-Рюмина в заговоре и за великой княгиней стали следить придворные шпионы. Но «нетерпеливый человек » не унимался… Кончилось все это плохо. Как-то раз ночью во дворце стража захватила чрезвычайного и полномочного посланника польского короля графа Понятовского в тот момент, когда он крался в покои супруги наследника. Его приволокли к Петру Федоровичу, который приказал вытолкать его взашей, да так, чтобы тот еще и скатился по лестнице… История получилась позорная, некрасивая, и вскоре Понятовский вынужден был покинуть Петербург, даже не получив отзывной грамоты у императрицы Елизаветы Петровны. Екатерина была в отчаянии…

Е. Лансере. «Елизавета Петровна в Царском Селе» (1905).

«Не спешите приездом сюда»

Но душевная рана постепенно перестала ныть, жизнь побеждала. Пошли густой чередой важные исторические события: смерть Елизаветы Петровны на Рождество 1761 года, начало царствования Петра III, заговор, а потом и свержение императора. Екатерина стала самодержицей. Узнав в Варшаве о ее вступлении на престол, Станислав-Август начал складывать чемоданы. Ему казалось, что теперь перед ним открываются невиданные перспективы. Он будет другом, может, даже супругом русской императрицы, ведь как она его любила, как любила!

28 июня 1762. Присяга Измайловского полка Екатерине II. Гравюра. Неизвестный художник. Конец XVIII — первая треть XIX в.

Но Екатерина почему-то не горела желанием видеть Понятовского. Через пять дней после переворота государыня писала ему: «Убедительно прошу вас не спешить приездом сюда потому, что ваше пребывание при настоящих обстоятельствах было бы опасно для вас и очень вредно для меня. Переворот, который только что совершился в мою пользу, похож на чудо… Я всю жизнь буду стремиться быть вам полезной и уважать и вас, и вашу семью, но в настоящий момент все здесь полно опасности и чревато последствиями… Прощайте, будьте здоровы» .

Аргунов И. Портрет Екатерины II. 1762

Позже, 2 августа 1762 года, новое ее письмо: «Правильная переписка была бы подвержена тысячам неудобств, а я должна соблюдать двадцать тысяч предосторожностей, и у меня нет времени писать опасные любовные записки… Я очень стеснена… Я не могу рассказать вам все, но это правда. Я должна соблюдать тысячу приличий и тысячу предосторожностей и вместе с тем чувствую все бремя правления… Знайте, что все проистекло из ненависти к иностранцам, что сам Петр III слывет за такового» .

Портрет графа Григория Григорьевича Орлова,художник Черный, Андрей Иванович

Намек более чем понятный: я на троне, у всех на виду, меня окружают враги, ко всем прочим проблемам мне еще недостает любовника-иностранца… И последнее: «Я сделаю все для вас и вашей семьи, будьте в этом твердо уверены… Пишите мне как можно меньше или лучше совсем не пишите без крайней необходимости». В сущности, это был конец, разрыв. Он в отчаянии, он хочет приехать во что бы то ни стало, он жаждет упасть к ногам возлюбленной. Самовлюбленный Понятовский был уверен, что их воссоединению мешают только внешние обстоятельства, что она его любит по-прежнему. Но он ошибался. Екатерина была уже далека от него, у нее начался новый упоительный роман, появился другой непревзойденный мужчина — Григорий Орлов, а главное, перед ней открывалось грандиозное поприще — так сладко и страшно быть государыней России.


«Коронование Екатерины II 22 сентября 1762 года». Художник: Торелли Стефано 1763. Русская историческая живопись.

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Дорогой подарок-отступное

Но все же она чувствовала некоторую вину перед Понятовским за невольное предательство их любви. Екатерина ждала момента, чтобы отблагодарить Понятовского, искупить свою вину. И этот подарок-отступное, который она вручила Понятовскому, оказался ослепительно великолепен, но и чрезвычайно опасен для обоих: отступным стал польский трон. Это произошло после смерти короля Августа III в октябре 1763 года. Через год русские дипломаты и генералы с помощью угроз, насилия и кровопролития посадили Станислава-Августа на престол Польши.

Выборы Станислава Августа Понятовского (Станислав II Август) в 1764 году.

Все сановники Екатерины были против этого шага. Все считали, что государыня сошла с ума, предаваясь воспоминаниям старой любви. Но никто не знал истинных, весьма далеких от сентиментальности, политических целей начатой игры. Зато это сразу же понял Понятовский. Узнав о своем уделе пленника на троне, он впал в отчаяние: «Не делайте меня королем, призовите меня к себе ». Тщетно. Екатерина уже все решила — Понятовский должен был помочь ей укротить Польшу…

Станислав Август Понятовский

Екатерина знала своего возлюбленного и сознательно сделала его марионеткой. Красивый, мужественный любовник, Понятовский по своей натуре был слабым, безвольным, легко управляемым человеком. 2 ноября 1763 года он писал Екатерине: «Вы часто мне повторяли, что человек без честолюбия не мог бы нравиться вам. Вы вскормили его во мне… Мои стремления, впрочем, всегда ограничивались обязанностями подданного… Я точно не знаю, что вы хотите сделать из меня при настоящих обстоятельствах, но вы достаточно знаете меня, чтобы понять — такой престол с теми пределами власти, которыми вы хотите его ограничить, с тою моею посредственностью (если не сказать хуже) не есть положение, в котором бы я приобрел славу».

Станислав Август Понятовский

Императрица знала, что он, в сущности, тряпка и не отважится на решительный поступок. А еще она знала, что, как человек честолюбивый и тщеславный, Понятовский никогда не откажется от престола, не вырвется из своего золотого капкана. Императрица думала и писала о нем цинично и расчетливо: «Из всех искателей престола он имел меньше всех прав и, следовательно, больше других должен был чувствовать благодарность к России ».

Станислав Август Понятовский

Соломенный король с польским гонором

Так Станислав-Август стал «своим» королем для России. Отныне защита короля от его внутренних и внешних врагов была объявлена долгом России. Все это открыло печальную страницу в истории Польши. Недаром Станислава-Августа называли «соломенным королем ».

Станислав Август Понятовский

Всеми делами в государстве заправлял русский посол Репнин. Потом в Польше началось восстание, шляхта объединилась в Барскую конфедерацию, которая свергла короля. Следом идет привычный для русско-польских отношений XVIII века сюжет: ультиматум Петербурга, подкуп членов сейма, русский карательный корпус, кровь, смерть или Сибирь для поляков-конфедератов. Понятовский во всем, что происходило в его стране, играл самую жалкую роль.

Князь Никола́й Васи́льевич Репни́н (11 марта 1734 — 12 мая 1801) — крупный дипломат екатерининской эпохи, генерал-фельдмаршал (1796). В качестве посла в Речи Посполитой (1764-68) внёс весомый вклад в разложение польско-литовской государственности

В ноябре 1771 года с ним произошло постыднейшее происшествие. На одной из варшавских улиц на его карету напали конфедераты и похитили короля. Но потом они, один за другим, разошлись по каким-то своим неотложным делам, и последний из них вообще бросил короля на произвол судьбы, как ненужную трость…

Суметь пережить собственную родину

Прошли годы. Король царствовал, но не правил, настала эпоха разделов Польши. Они проходили на глазах короля, и он ничем не мог помочь ни родине, ни себе — словом, слабый, безвольный человек. «Государыня, сестра моя! — писал он Екатерине. — Невзирая на то, что меня огорчает молчание, которое Вашему императорскому величеству угодно хранить по поводу моих последних писем, невзирая также на то, как поражен я был, когда ваш посол во время нашего последнего с ним разговора заявил мне в резких выражениях, что судьба четверых моих министров, двое из которых являются моими близкими родственниками, может стать судьбой преступников… Но ведь не для того же, чтобы меня ненавидели, пожелали вы сделать меня королем? Не для того же, чтобы Польша была расчленена при моем правлении, угодно было вам, чтобы я носил корону?» Как раз для того, чтобы он не мешал делить Польшу, Понятовского и сделали королем, горячие же его слова ничего уже не значили для Екатерины…

Станислав Август Понятовский

Станислав Август Понятовский

К тому же она знала, что Понятовский, страдая от своего бессилия, унижения, тем не менее живет на широкую ногу, делает миллионные долги, которые приходится оплачивать ей, российской императрице. Скорбя о судьбе Польши, он не отказывал себе ни в безумной роскоши, ни в изысканных утехах, ни в любовницах и дорогостоящих развлечениях. Его знаменитые «четверги» собирали во дворце всех выдающихся интеллектуалов, и ярче всех на них блистал король.

Станислав Август Понятовский

Станислав Август Понятовский

Станислав Август Понятовский

Знаменитый ловелас Казанова, посетивший двор Станислава-Августа, писал: «Король, пребывавший, как и всегда в присутствии гостей, в прекрасном настроении и знавший итальянских классиков лучше, чем какой-либо другой король, завел речь о римских поэтах и прозаиках. Я вытаращил глаза от восхищения, услышав, как его величество цитирует их… Мы болтали о чем угодно с ним, и каждый раз, как я вспоминаю поистине достойные уважения качества, коими обладал этот великолепный государь, я не могу понять, каким образом мог он совершить столь грандиозные промахи — суметь пережить свою родину не было единственным из них ».

Джакомо Казанова

Неромантическое свидание

В 1787 году, воспользовавшись путешествием Екатерины на Юг, в Крым, Понятовский попытался поправить свои безнадежные дела. Встреча была назначена на Днепре, в Каневе. Прошло уже четверть века с того момента, как расстались горячие влюбленные. Все придворные и дипломаты с нетерпением ждали: как они увидятся и что из всего этого будет? А ничего и не произошло. Последние угли костра пылкой любви давно уже угасли, и оставался только пепел.

Екатерина II (путешествие по России в 1787 году).Мейс Фердинанд (Meys Ferdinand de)

«Мы , — пишет бывший при встрече французский дипломат Сегюр, — обманулись в наших ожиданиях, потому что после взаимного поклона, важного, гордого и холодного, Екатерина подала руку королю, и они вошли в кабинет, в котором пробыли с полчаса. Они вышли, черты императрицы выражали какое-то необычайное для нее беспокойство и принужденность, а в глазах короля виднелся отпечаток грусти, которую не могла скрыть его принужденная улыбка. » Потом были обед, иллюминация, король давал бал, но императрица не поехала на него…

Станислав Август Понятовский

Императрица Екатерина II

Статс-секретарь Храповицкий вел дневник, куда записывал все высказывания государыни. Вот запись этого дня: «Была довольна, что избавились от вчерашнего беспокойства. Князь Потемкин ни слова не говорил, принуждена была говорить беспрестанно, язык высох… Король торговался на три, на два дня или хотя бы до обеда на другой день» . Но Екатерина спешила дальше — государственные дела были важнее воспоминаний забытой любви… Сегюр писал: «Так минуло это свидание, которое при всей великолепной театральности займет место скорее в романе, нежели в истории»…

Отправление Екатерины II из Канева в 1787 году

Все-таки он иногда поляк!

Встреча эта не принесла облегчения ни Станиславу, ни Польше. И тут слабый, изнеженный король, которого ненавидели многие на родине, все-таки показал, что и он поляк. В 1791 году он подписал конституцию, которая в корне меняла судьбу Польши. Страна становилась конституционной монархией, у нее впервые появлялась регулярная армия, был учрежден новый воинский орден. Словом, Польша как государство получила шанс возродиться к жизни. Но, увы, мужества королю хватило ненадолго. «Сестра » из Петербурга прикрикнула на него, велела отменить конституцию, уничтожить учрежденный орден и явиться в Гродно. И он все послушно и привычно исполнил.

Казимеж Войняковский

В Гродно его арестовали, и он утвердил своей подписью Второй раздел Польши. Начавшееся вскоре восстание, которое возглавил Тадеуш Костюшко, утопил в крови Суворов, и Польша перестала существовать. 15 ноября 1795 года последний польский король отрекся от престола. Ему предписали жить в Гродно, русское правительство оплатило все его долги, три миллиона золотых, он был официально взят на содержание разделившими польские земли Россией, Пруссией и Австрией.

Станислав Август Понятовский

Станислав Август Понятовский

Любовь против любви

До самой смерти Екатерина не хотела видеть своего бывшего возлюбленного и короля. Павел I, вступив на трон в 1796 году, вызвал Понятовского в Петербург. Этого требовало тщеславие русского царя, окруженного блестящей свитой, в которой хорошо смотрелся и импозантный польский король. Так некогда, в годы Смуты, польский король Сигизмунд II увез в Варшаву свергнутого русского царя Василия Шуйского и показывал его иностранным посланникам и придворным, как экзотический трофей.

Станислав Жолкевский показывает пленного царя и его братьев на сейме в Варшаве 29 октября 1611 года. Картина Яна Матейко.

Нет, польский король не был, как Шуйский, пленником в цепях. Император предоставил ему великолепный Мраморный дворец. Здесь Понятовский устраивал балы и обеды, на них бывали видные сановники и ученые, ценившие компанию остроумного, образованного экс-короля. Он стал писать мемуары. Его родственник Адам Чарторийский как-то ранним утром 1797 года навестил Понятовского в Мраморном дворце и застал лежебоку за письменным столом. Станислав-Август оторвался от бумаг — в его глазах стояли слезы. Бледный, растрепанный, он будто вернулся из прошлого, в котором, как в катакомбах, никак не мог найти выход, возвращаясь вновь и вновь на то же самое место — к первому свиданию в Ораниенбауме в Петров день 1756 года.

Базилика Святой Екатерины Александрийской Санкт-Петербург

Тогда к праху Понятовского было решено подхоронить маленький гробик с останками другого польского короля-изгнанника — Станислава Лещинского. Его судьба так же трагична, как и судьба Понятовского. Дважды избранный королем (в 1704 и 1733 годах), он был дважды свергнут с трона русскими войсками — вначале Петра I, потом Анны Иоанновны. Укрывшись во Франции, он стал тестем Людовика XV, выдав за него свою дочь Марию. Станислав погиб в 1766 году от ожогов — он задремал в кресле у горящего камина, и огонь охватил его одежды. Его похоронили в Нанси. В 1793 году французские революционеры разграбили могилу и разбросали кости экс-короля. Часть из них удалось собрать в маленький гробик и вывезти в Польшу. Но в 1830 году этот гробик стал трофеем русских войск, подавивших польское восстание, и его привезли в Петербург. И только в 1858 году было решено в присутствии великого князя Константина Николаевича (брата Александра II) захоронить останки Станислава Лещинского в склепе Станислава-Августа.

Станислав Лещинский

Когда вскрыли склеп, то «для удовлетворения любопытства присутствующих » подняли гроб Понятовского и открыли его. В этот момент, как описывает свидетель, голова короля в позолоченной короне выпала из истлевшего гроба «и в тишине с грохотом покатилась по каменному полу. Под впечатлением этого ужасного происшествия все онемели. Тогда князь Константин упал на колени и начал читать "De profundis ", и все последовали его примеру. Крышку положили на место, и оба гроба спустили вниз».

Великий князь Константин Николаевич

Незадолго до Второй мировой войны большевики закрыли храм Святой Екатерины, а прах польских королей в 1938 году передали полякам. Но Польша, похоронив патриота Лещинского в Кракове, не хотела знать короля-предателя Станислава-Августа. Его прах погребли в скромном костеле местечка Волчий, где когда-то родился красивый мальчик, в котором пенилась горячая итальянская кровь первого любовника самых прекрасных женщин Европы.

https://ru.wikipedia.org/wiki/

Серия сообщений " ":
Часть 1 - История любви короля: Станислав-Август Понятовский

Тем хмурым и поздним петербургским утром 6 ноября 1796 года (по старому стилю) российская императрица Екатерина Великая проснулась с сильной мигренью. Ей шел шестьдесят седьмой год, она была властительницей крупнейшей европейской державы, достигшей к тому моменту зенита своего могущества и влияния на общеевропейские дела. Многое сделала Екатерина для возвышения Российской империи, будучи одной из самых ярких и одаренных женщин в мировой истории на царственном престоле, с которой считали за честь вести переписку многие умнейшие и образованнейшие люди того времени. Но она была женщиной, облеченной высшей властью, и слухи о ее романах и увлечениях до сих пор будоражат досужие умы . К описываемому нами моменту у императрицы появился новый фаворит – двадцатилетний гвардейский красавчик-офицер Зубов, и престолонаследник - великий князь Павел Петрович (будущий Павел I) практически перестал разговаривать с матерью. Но кто поймет сердце женщины? И в шестьдесят семь Екатерина хотела быть любимой.

Между тем, совершая утренний туалет, императрица проследовала в личный государевый ватерклозет – техническая новинка того времени, появившаяся в России только с постройкой Зимнего дворца (еще одной заслуги Екатерины Великой). Дотоле даже государевы нужники ничем принципиально не отличались от отхожих мест обыкновенной крестьянских домов, ну разве что строительными материалами да богатством внутренней отделки. Однако личный ватерклозет Екатерины Великой имел и еще одно отличие от всех подобных с позволения сказать подсобных технических помещений – как в Зимнем дворце, так и в других монарших замках по всей тогдашней Европе. Дело в том, что «стульчаком» в этом самом ватерклозете служил древний трон первых польских королей – легендарных Пястов. Трон Пястов был вывезен из Польши по личному указанию Екатерины Великой, после подавления восстания под руководством Тадеуша Костюшко и Третьего раздела Польши, поставившего крест на существовании когда-то могущественной Речи Посполитой.

Причина смерти Екатерины II

Через некоторое время, после того как за Екатериной закрылись двери ее личного ватерклозета, до ушей царских слуг донесся звук упавшего тела. Звук этот шел из-за дверей императрицинного ватерклозета. Некоторое время слуги колебались, но потом все-таки решились войти туда. Императрица лежала на полу и истекала кровью, находясь в бессознательном состоянии. Хотя тут же были вызваны государевы лейб-медики, но тогдашняя медицина не смогла помочь всесильной российской самодержице – через несколько часов она умерла от вагинального кровотечения , не приходя в сознание. По аристократическим салонам Санкт-Петербурга шепотом рассказывали страшные подробности гибели Екатерины Великой. Якобы в ватерклозете императрицы под пястовким троном притаился неизвестно как туда проникший некий польский фанатик, чуть ли не карлик, который ударил снизу ее величество копьем или тесаком, а потом, воспользовавшись суматохой, ускользнул незамеченным из царских покоев и из Зимнего дворца. Наверняка, измена - опасливо соглашались слушатели этих леденящих кровь чувствительных аристократок рассказов. Так ли это было на самом деле, нам сейчас выяснить сложно. Но факт остается фактом – Екатерина Великая практически вступила на смертный путь на превращенном ею же в «стульчак» древнем польском королевском троне.

Причина появления любовника - причина отсутствия супружеских отношений с мужем

А завязкой всей этой истории можно считать встречу в 1757 году молодого польского посла в России Станислава Понятовского и молодой наследницы русского престола великой княжны Екатерины Алексеевны (будущей Екатерины II). Красавцу блестящему польскому дипломату удалось увлечь собой русскую принцессу , и их любовные отношения длились практически до конца 50 годов XVIII века. Историки по-разному объясняют эту связь. Будущая Екатерина Великая (урожденная София Августа Фредерика, принцесса Анхальт-Цербтская) в пятнадцатилетнем возрасте (1744) была вызвана со своей матерью в Россию императрицей Елизаветой Петровной, крещена по православному обряду под именем Екатерины Алексеевной и наречена невестой великого князя Петра Федоровича (будущего императора Петра III), с которым обвенчалась в 1745 году. Но личная жизнь новоиспеченной русской принцессы складывалась на новой родине неудачно. Ее муж Петр был инфантилен, и поэтому в течение первых лет их брака между ними не существовало супружеских отношений. В начале 1750 годов у Екатерины был роман с гвардейским офицером С. В. Салтыковым. И хотя в 1754 году она родила сына, будущего императора Павла I, Екатерина по-прежнему не находила счастья в супружеской жизни.

Станислав Август Понятовский (родился в 1732 году) был отпрыском двух старинных польских аристократических фамилий – Понятовских и Чарторыйских. Уже в 1752 году он получил место депутата польского сейма (парламента), где снискал известность своим красноречием и остроумием. Ступив на стезю дипломатической службы, молодой Понятовский отправился в Париж, где охотно принял участие в веселой и роскошной жизни французского королевского двора. В 1757 году польский король и саксонский курфюрст Август III назначил Станислава Августа своим посланником в России. Это назначение было устроено влиятельными родственниками нашего героя по материнской линии - Чарторыйскими. Через молодого Понятовского Чарторыйские рассчитывали заручиться поддержкой русского двора в своей интриге против Августа III. Как известно, в Петербурге Понятовский не слишком преуспел в защите семейных интересов, но вот продолжительные любовные отношения с будущей русской императрицей навсегда изменили его жизнь, и под их знаком прошла вся его дальнейшая карьера.

Появление нового любовника

В начале 1760 годов Екатерина увлеклась новым любовником – гвардейским офицером Григорием Орловым , и Станислав Август был отставлен. В 1762 году Станислав Понятовский вернулся на родину, но самое главное – и по окончанию любовной связи он сохранил к себе благожелательное отношение будущей Екатерины Великой. В 1763 году умер польский король Август III. В польском обществе к этому времени сложилось мнение о необходимости проведения реформ с целью укрепления государственной власти, ликвидации засилья иностранных государств во внешней и внутренней политике Речи Посполитой. Соседи Речи Посполитой Австрия и Пруссия, пользуясь ее слабостью, стремились к разделу польских земель. Этим планам противостояла Россия, которая рассматривала Речь Посполитую как марионеточное государство и выступала за ее целостность. Но Россия сдержано относилась и к проектам реформ в Польше, подозревая в них попытку выйти из-под своей опеки.

Как Екатерина помогла бывшему любовнику стать королем

В лагере сторонников реформ в Речи Посполитой к тому времени сложились две партии. Одну из них возглавляли князья Потоцкие, которые занимали воинствующие антирусские позиции. Во главе второй стояли князья Чарторыйские, полагавшие, что без поддержки России никакие реформы в Польше невозможны. В этой обстановке прошли выборы нового польского короля (Речь Посполитая имея во главе короля, на самом деле была монархической республикой). Чарторыйские выдвинули кандидатуру своего родственника Станислава Августа Понятовского, имевшего тесные связи при петербургском дворе. И это предложение нашло благоприятный отклик в женском сердце Екатерины II, пожелавшей иметь на польском престоле близкого ей человека. Екатерину поддержал прусский король Фридрих II Великий, в свою очередь с большим уважением относившийся к молодой русской императрице. Австрия, ставившая на кандидата партии Потоцких, осталась в меньшинстве, и исход выборов был предрешен. Для большей убедительности своей позиции русская императрица ввела в Польшу тридцатитысячную армию , и 7 сентября 1764 года сейм провозгласил Понятовского королем Речи Посполитой Станиславом II Августом.

Так вышло, что с помощью Екатерины II на польском троне оказался природный поляк, в жилах которого текла кровь династии Пястов. Иными словами, можно сказать, что в тот момент Пясты вновь вернули себе свой древний трон, так как, начиная с середины XIV века, они уже не правили страной, а польский престол занимали в основном иностранцы. В первые годы своего царствования Станислав Август II , что называется, купался в океане народной любви и популярности. Новый король отличался добродушным характером, был остроумным и приятным собеседником, любил блеск светской жизни. Его поверхностное образование и, как следствие этого, неглубокие знания в науках компенсировались заботами о развитии польской системы просвещения. Особые восторги в Варшаве вызывали званые вечера при дворе по четвергам, когда собирался весь цвет польского художественного, литературного и научного мира. Блистал бывший возлюбленный великой княжны Екатерины Алексеевны и уже в привычном для него амплуа - многочисленные светские львицы и высокородные аристократки буквально выстраивались в очередь к королевской постели , и считали за честь числиться любовницами Станислава Августа II.

Реформы которые поменяли ход истории и вынудили отказаться от любовника

На этой волне общественной поддержки Станислав Август провел некоторые реформы, направленные на централизации государственной власти и ограничение олигархического произвола . Эти шаги вызвали недовольство не только реакционной части магнатства и шляхты, но и России и Пруссии. Последовательным противником этих реформа стал русский посланник в Варшаве князь Н. В. Репнин, который сумел сплотить против короля часть польской шляхты. Опираясь на расквартированную в Польше уже на постоянной основе оккупационную русскую армию, противники реформ блокировали их проведение. А тут как раз и Екатерина показала, что для нее государственные интересы важнее личных привязанностей , отказав в поддержке своему бывшему любовнику. Пришлось дамскому баловню Станиславу Августу послушно следовать инструкциям реального управляющего делами Польши – князя Репнина.

Кто начал военные действия

Но следование в фарватере русской политики вызвало охлаждение, а затем и ненависть польских патриотов к их еще так недавно обожаемому королю. Наиболее энергичные его противники образовали Барскую конфедерацию, которая в 1768 году начала военные действия против русских и королевских войск. Станислав Август II избегал решительных действий против конфедератов, предпочитая тайные переговоры и подкуп вождей конфедерации. Основная тяжесть войны легла на плечи русской оккупационной армии, которая подавила восстание конфедератов в 1772 году.

Мятеж Барской конфедерации и ее разгром послужил поводом к требованию Австрии и Пруссии разделить польские земли, в виду неспособности Речи Посполитой поддерживать должный порядок на своей территории. Занятая войной с Турцией (1768 – 1774) Россия не смогла противостоять притязаниям Австрии и Пруссии и также решила принять участие в разделе все более слабеющей страны . В 1772 году значительная часть территории Речи Посполитой перешла под юрисдикцию соседних государств. Станислав Август покорно принял решение великих держав, не осмелившись протестовать или перейти на сторону польских патриотов. С того момента Станислав Август II перестал играть сколь либо заметную роль в политической жизни своей страны . Он проводил свои годы в веселье и удовольствиях светской жизни, не думая о будущем. На упреки в забвении интересов Польши Станислав Август с бравадой отвечал, что лично ему нужно столько земли, сколько уместиться под его треугольной шляпой.

Кому была выгодна война России против Турции

Тем временем реальная угроза ликвидации польской государственности ускорила процесс созревания национального самосознания польского народа. Деятели польского просвещения Станислав Сташиц и Гуго Коллонтай выдвинули программу политических и социальных реформ, призванных укрепить польскую государственность. Все это совпало с началом очередной войны России в союзе с Австрией против Турции (1787 – 1791), которая очевидно начала затягиваться. Польские патриоты решили воспользоваться этой ситуацией и, используя основные идеи Сташица и Коллонтай, созвали так называемый Четырехлетний сейм 1788 – 1792 годов, который принял ряд реформ, направленных на укрепление армии, изменение государственно-правового строя и принял «основной закон» (Конституция третьего мая 1791 года).

Станислав Август II решил, что Екатерине Великой не до Польши, и внезапно поддержал патриотов, присягнув на верность новой Конституции. Но человек предполагает, а Бог располагает. В 1790 году Суворов с 8000 армией взял неприступный Измаил, который защищала 35000 турецкая армия, и в 1791 году война закончилась полным триумфом России и ее союзницы Австрии. Тут же подняли головы реакционные польские магнаты, встревоженные ущемлением своих прав, образовав в 1792 году Тарговицкую конференцию, по призыву которой войска Пруссии и России вновь оккупировали территорию Речи Посполитой. Станислав Август тут же отказался от своей присяги на верность Конституции и перешел на сторону «тарговичан».

Раздел территории

В 1793 году состоялся второй раздел территории Польши между Пруссией и Россией, реформы Четырехлетнего сейма были отменены. В ответ в 1794 году вспыхнуло восстание под руководством Тадеуша Костюшко (героя недавно окончившееся Войны за Независимость США от британской короны 1776 – 1783 годов) Восставшие казнили некоторых деятелей Тарговицкой конференции. Король опять самоустранился от хода событий, справедливо опасаясь за свою жизнь, помня о судьбе Людовика XVI Бурбона, казненного французскими революционерами совсем недавно (Великая Французская революция 1789 -1794 годов) Между тем, брат короля, примас католической церкви в Польше Михаил-Юрий Понятовский, был противником этого восстания. Он вступил в тайную переписку с прусскими войсками , осаждавшими Варшаву. Письма кардинала Понятовского были перехвачены повстанцами, он был заключен в тюрьму, и ему грозила смертная казнь через повешенье. Его брат – король и пальцем не пошевелил, дабы спасти своего кровного родственника, и все, что он смог для него сделать – это пронести в камеру яд, который принял примас, и избежал тем позорной смерти на виселице. Екатерина Великая, раздосадованная событиями в Польше, вызвала из ссылки Суворова и бросила его в бой. Хваленный Костюшко был неожиданно бит «русским львом», который имел гораздо меньше войск, в самом сердце восстания – в военном лагере в варшавском пригороде Праге.

Екатерина вызвала бывшего любовника

Когда восстание было окончательно подавлено, состоялся третий, завершающий раздел Речи Посполитой, которая исчезла более чем на столетие с политической карты мира. Станислав Август с готовностью подчинился требованию Екатерины Великой – прибыл из Варшавы в Гродно, где 25 ноября 1795 года отрекся от престола. Однако и здесь великодушное сердце Екатерины не смогло отказаться от когда-то любимого человека. Станислав Понятовский был вызван в Петербург, где вел роскошный образ жизни. Остается загадкой - почему очень осторожная и тактичная Екатерина Великая приказала привезти из Варшавы древний пястовский королевский трон, и определить ему столь неподобающее предназначение? Быть может, Екатерина хотела все время напоминать самой себе (не надо забывать, что в это время в Европе бушевал смертельно опасный для монархов огонь французской революции), что может произойти с древней славой предков, если вести себя так, как вела польская элита по отношению к своей стране? В конце концов, в России всегда с уважением относились к Польше, называя ее – славянской Францией. Любила Польшу и Екатерина Великая, о чем свидетельствует ее многолетняя опека Станислава Понятовского. А, как говорится, от любви до ненависти – всего один шаг.

Станислав пережил свою венценосную возлюбленную всего на год с лишним. Он умер в феврале 1798 года, оставив огромные долги, которые он сделал, прикрываясь покровительством императорской фамилии. Прижимистый Павел I отказался оплачивать векселя последнего польского короля. Еще от Станислава Понятовского остались мемуары, в которых он посмертно обливал грязью свою когда-то любимую благодетельницу, опубликованные в 1914 -1924 годов.

Станислав Понятовский

В июне 1755 года на смену английскому послу Гюю Диккенсу в Петербург приехал Генбюри Вильямс, служивший прежде при польско-саксонском дворе. Англия рассчитывала в случае её разрыва с Францией на содействие русской армии, для чего надобно было обновить договор с Россией, подписанный ещё в 1742 году.

На этом периоде жизни Екатерины надо остановиться подробнее, потому что он сыграл очень важную роль в её судьбе. Великая княгиня выполнила свою главную задачу - дала России наследника. После этого она отошла на второй план, надзор за ней и великим князем был снят. Великая княгиня всё равно была стеснена в своих поступках, но это была уже дань этикету, а не полицейская слежка. Елизавета старела, болела, а Екатерина постепенно набирала силу. Так возник молодой двор, явление уникальное, он существовал параллельно двору императрицы шесть лет и был для Екатерины трамплином в будущее.

Английский посол ничего не добился от Елизаветы, политика её интересовала постольку-поскольку, у Бестужева были свои виды. Вот тогда-то Вильямс и обратил внимание на молодой двор и главную персону этого двора - Екатерину. Дипломат знал во всех подробностях увлечения Екатерины и Чернышёвым, и Сергеем Салтыковым и решил использовать эту слабость великой княгини в своих целях.

В свите Вильямса находился молодой польский граф Станислав Понятовский. Звание его - «кавалер посольства» - не предполагало какой-либо политической работы. Задача «кавалеров» была придать значимость и блеск английскому посольству. С последней задачей Понятовский справился отлично. Он был хорош собой, в свои 22 года успел попутешествовать и посмотреть мир, светскую выучку он проходил в Париже, он был хорошо по тому времени образован, при этом изящен, доброжелателен и скромен. Романтический герой, иными словами. Отец его начал карьеру в армии, примкнул к Карлу XII и воевал против Петра I. Но всё скоро кончилось с Полтавской битвой. Дальнейшая карьера отца Понятовского была успешной, он получил чин генерала, со временем стал старостой Кракова и очень выгодно женился. Взяв жену из рода Чарторыйских, он сразу попал в число наиболее уважаемых семей Польши. Михайла Чарторыйский был канцлером Речи Посполитой.

Ах, что бы делали многочисленные бытописатели Екатерины, не веди она дневников и не напиши в своё время «Записок»! Из них мы знаем, что впервые Екатерина увидела молодого человека на балу в Ораниенбауме, где праздновали Петров день. Туда же были приглашены иностранные послы. Как известно, многие политические вопросы у нас решаются в бане, так в XVIII веке для этих целей использовали балы и маскарады.

За ужином соседом Екатерины был Вильямс. Английский посланник был умён, остроумен и образован, в лице молодой великой княгини он нашёл великолепную собеседницу. Граф Понятовский не принимал участия в разговоре, он танцевал, и делал это отлично, чем и привлёк внимание Екатерины.

Глядя, как легко он скользит в менуэте, она посетовала: трудно-де представить, что отец такого милого молодого человека принёс столько зла России и Петру I. Вильямс деликатно заметил, что это было очень давно, а молодой человек заслуживает её внимания. Чарторыйские составляют в Польше русскую партию, и дядя Станислава Понятовского поручил ему своего племянника, чтобы он, Вильямс, воспитал его в лучших чувствах к России и сделал из него дипломата. Екатерина: «Я ответила ему, что вообще считаю Россию для иностранцев пробным камнем их достоинств и что тот, кто успевал в России, мог быть уверен в успехе во всей Европе. Это замечание я всегда считала безошибочным, ибо нигде, как в России, нет таких мастеров подмечать слабости, смешные стороны или недостатки иностранца; можно быть уверенным, что ему ничего не спустят, потому что естественно всякий русский в глубине души не любит ни одного иностранца». Едкое замечание в устах будущей императрицы.

На балу в честь Петрова дня Понятовский заметил внимание великой княгини. Не знаю, влюбился ли он с первого взгляда, но очень скоро молодой человек сосредоточил на Екатерине все свои помыслы. Понятовский тоже оставил «Записки». В них он охарактеризовал Екатерину в очень пылких выражениях: «Ей было двадцать пять лет; она только что оправилась от своих первых родов и была в той поре красоты, которая называется расцветом каждой женщины, наделённой ею. Брюнетка, она была ослепительной белизны; брови у неё были чёрные и очень длинные; нос греческий, удивительной красоты руки и ноги, тонкая талия, рост скорей высокий, походка чрезвычайно лёгкая и в то же время благородная, приятный тембр голоса и смех такой же весёлый, как и характер, позволявший ей с одинаковой лёгкостью переходить от самых шаловливых игр к таблице цифр, не пугавших её своим содержанием».

Он ехал в Россию, приказав себе быть предельно осторожным. У всех ещё живы были в памяти ужасы времён императрицы Анны Иоанновны: любовников царской семьи примерно наказывали. В Петербурге слух о Салтыкове достиг его ушей. Как знать, может быть, Екатерина до конца дней будет верна своему возлюбленному. Трудно, господа, очень трудно решиться на первый шаг! Позднее он напишет: «Сперва строгое воспитание оградило меня от беспутного знакомства. Потом честолюбие побуждало меня проникнуться и держаться в так называемом высшем обществе в особенности в Париже; честолюбие ограждало меня в путешествиях и странное стечение обстоятельств всегда мешало мне в моих попытках вступить в связь за границей, у себя на родине и даже в самой России и, казалось, сохраняло меня умышленно цельным для той, которая с той поры располагала моей судьбой». Он был влюблён, но очень трусил. Но Вильямс слегка подтолкнул его, и первый шаг был сделан.

А Екатерина была открыта для новой любви. Салтыков всё ещё находился за границей. Тамошняя публика отзывалась о его поведении очень неодобрительно. Он вёл себя нескромно и в Стокгольме, и в Дрездене. Где бы он ни бывал, он не пропускал ни одной юбки. Салтыкова надо было вычеркнуть из жизни.

Помните две кандидатуры, цинично названные Чоглаковой: Сергей Салтыков и Лев Нарышкин? Теперь подле Екатерины находился второй. Он никогда не был её любовником, его назначение - быть шутом и развлекать великую княгиню. Екатерина пишет, что в это время очень сблизилась с Анной Никитичной Нарышкиной. Лев был её деверем, то есть мужниным братом, ещё были сёстры, беспечные и молодые. В компанию вовлекли Екатерину, в театре и на балах молодёжь весело проводила время. Случилось, что Лев Нарышкин заболел горячкой, болел он трудно и каждый день писал Екатерине письма. В них он дурачился, просил сочувствия, а ещё варенья и прочих лакомств. Потом вдруг стиль писем изменился, они стали более серьёзными и сдержанными. Екатерина поняла, что под именем Льва ей пишет кто-то другой. Впоследствии выяснилось, что тайным корреспондентом был Станислав Понятовский.

Наступила осень, пора очарования, и влюблённый кавалер решил написать великой княгине от своего имени. Посыльным был Нарышкин, он же принёс ответ. «Я забыл, что есть Сибирь», - сознаётся Понятовский в своих «Записках». Он жил, предвкушая встречу, и она состоялась, Лев Нарышкин этому поспособствовал. Екатерина очень подробно описывает эту встречу, вернее, подготовку к ней. Попасть в комнаты Екатерина во дворце можно было только пройдя покои великого князя. Это не составляло труда, но, чтобы встретиться с самой Екатериной, балагур Лев взял себе в привычку мяукать под её дверью: мол, впустите! Екатерина точно отметила это вечер в дневнике - 17 декабря. Нарышкин, как обычно, мяукал, его впустили. Озорно блеснув оком, он сказал, что сестра его прихворнула и её надо навестить.

«- Я охотно бы это сделала, но вы знаете, что я не могу выходить без позволения и что мне никогда не разрешат пойти к ней.

Я сведу вас туда.

Вы в своём уме? Как можно идти с вами? Вас посадят в крепость, а мне за это Бог знает какие будут истории.

Никто этого не узнает. Мы примем свои меры».

Нарышкин и предложил план, по которому Екатерина должна будет переодеться в мужское платье. Великий князь Пётр давно спал отдельно от жены, кроме того, после ужина он всегда пьян, а потому ничего не заметит.

«Это предприятия стало меня соблазнять. Я всегда была одна в своей комнате, со своими книгами, без всякого общества». Словом, она решилась. Как только Владиславова (наперсница и цербер) пошла спать, Екатерина оделась в мужской костюм. Они прошли через покои великого князя, через маленькую переднюю вышли на улицу и сели в карету, «смеясь, как сумасшедшие над нашей проделкой». В доме Нарышкиных они нашли весёлую компанию, с ними Понятовского. «Лев представил меня как своего друга, которого просил принять ласково. И вечер прошёл в самом сумасшедшем веселье, какое только можно себе вообразить».

На следующий день Лев предложил ответный визит. Тем же путём через маленькую переднюю он провёл всю компанию в покои великой княгини. Молодёжь получала огромное удовольствие от своих проделок, тем более что они ни разу не были пойманы. Один раз во время визита Нарышкина и Понятовского великому князю вздумалось навестить жену. Лев тут же увлёк своего приятеля в спальню Екатерины и поднёс палец к губам - молчи! Понятовский был вне себя от восторга - он проник в святую святых обожаемой. И на этот раз всё обошлось.

Молодая компания встречалась тайком два-три раза в неделю. Место встречи «обговаривалось» в театре. Женщины сидели в ложах, мужчины в креслах, но азбука взглядов и жестов действовала безотказно. Летом двор уезжал за город, но это не помешало влюблённым видеться. Однажды Понятовский признался Бестужеву, что пять раз был в Ораниенбауме, где жила Екатерина. Канцлер не преминул сообщить об этом Вильямсу, добавив: «Ваш кавалер чертовски смел!» Понятовскому было море по колено.

Но тесной дружбе и любви Екатерины и молодого поляка должен был прийти конец. В Европе назревала война: с одной стороны Россия и Австрия, с другой - Пруссия, к которой должна была примкнуть Англия. Кроме того, Понятовского ждали в Польше. Родители и родственники требовали, чтобы он выступил на предстоящем сейме. Молодому человеку пора было делать настоящую карьеру. Нельзя вечно ходить в посольских кавалерах! Его ждал отъезд.

Понятовский приехал в Ораниенбаум проститься с великокняжеской четой. Его сопровождал шведский граф Горн, которому тоже предстояло уехать на родину, а также вездесущий Лев Нарышкин с невесткой. Гостей приняли очень радушно и уговорили задержаться на два дня. Великому князю вскоре наскучила их компания, у него женился егерь, предстояло весёлое пиршество, и посему он целиком предоставил жене заниматься Понятовским и Горном.

Здесь приключилась забавная история. После обеда Екатерина повела их показать свой кабинет. Её маленькая болонка бросилась к Горну с отчаянным лаем, но, увидев Понятовского, запрыгала от радости. Граф Горн точно оценил обстановку и, улучив момент, сказал Понятовскому: «Друг мой, нет ничего более предательского, чем маленькая болонка; первая вещь, которую я делал с любимыми мной женщинами, заключалась в том, что дарил им болонку, а через неё-то я всегда узнавал, пользовался ли у неё кто-нибудь большим расположением, чем я сам. Вы видите, собака чуть не съела меня и обрадовалась вам. Нет сомнения, что она не первый раз вас тут видит». Понятовский смутился и стал уверять графа, что это просто случайность, на что Горн заметил: «Не бойтесь ничего. Вы имеете дело со скромным человеком».

По дороге в Польшу Понятовскому пришлось пережить несколько неприятных минут. На подъезде к Риге его догнал императорский курьер. В своих «Записках» граф горячо заверяет читателя, что ничуть не испугался, но именно эта его горячность говорит об обратном. Елизавета могла найти много способов наказать смелого любовника. Как тут не вспомнить о Сибири! Но, оказывается, курьер был вестником добра. Он вручил Понятовскому письма от М.И. Воронцова и И.И. Шувалова, а также драгоценную табакерку - дар самой императрицы.

Пребывая на родине, Понятовский вёл с Екатериной через Вильямса активную переписку. Эти письма не сохранились, но сохранились другие, те, которыми Екатерина обменивалась с самим Вильямсом. Об этих письмах позднее будет особой разговор. Из них мы знаем, что Екатерина заинтересовалась политикой, теперь она уже другими глазами смотрела на карту Европы. Польские дела её интересовали особо, у неё была своя цель - Понятовский должен вернуться в Петербург, но уже не в свите чужого посольства, а посланником польского короля Августа III.

Родители Понятовского был против его возвращения в Россию, особенно категорично была настроена мать. Она попросту боялась за сына, поскольку выведала, что именно заставляет его настойчиво стремиться в Петербург. «Я остался в самом отчаянном положении, в каком когда-либо бывал, - пишет Понятовский, - я всю ночь не сомкнул глаз, я бился головой о стену более с рёвом, чем со слезами». Но дядья оказались дальновиднее: «Не время заниматься пустяками - и он сам, и мы все сломаем себе шеи, если он не вернётся. Мы потеряем поддержку Коллеты и заслужим её ненависть, если не устроим его возвращение». Коллетой в семье в шутку прозвали Екатерину. Молодому человеку обеспечили «побег» из родного дома, а матери сказали, что сын якобы уехал в Литву по делам. Ну а дальше всё легко было объяснить, мало ли какие обстоятельства заставили его вернуться в Россию.

23 декабря 1756 года Понятовский в качестве польского посланника приехал в Петербург. Теперь значимость его при русском дворе была очевидна, да и настроение там было совсем другое. 29 августа 1756 года Фридрих II дал приказ своим войскам перейти границы Саксонии. Началась война, получившая в истории название Семилетней. Август III переехал в Варшаву, шла активная борьба партий, а Станислав Понятовский в качестве посланника далеко не всех удовлетворял. Ему было необходимо зарекомендовать себя в Петербурге самым лучшим образом, что он и сделал.

31 декабря он был официально принят у императрицы, где и произнёс речь, в которой не только расточал комплименты, но обвинил Фридриха II в развязывании войны. Более того, он обозвал прусского короля «гидрой». Елизавете речь понравилась, но ещё больше она понравилась самому Понятовскому. Позднее он написал: «Императрица слыхала лишь банальные приветствия, которые произносились людьми, совершенно непривычными говорить публично, произносились так, что иногда нелегко было разобрать слова; для неё было совершенной новостью слышать лестные речи от иностранца, который был проникнут своим сюжетом, и думал, как и она, что король прусский действительно поступил несправедливо».

Речь по приказанию императрицы напечатали. Родственники в Варшаве оценили красноречие их Станислава, но и перепугались: а вдруг Фридрих обидится на слово «гидра» и захочет отомстить Польше? Но вскоре стала известна реакция Фридриха: «Я бы очень желал, чтобы то, что он говорит, оказалось правдой, и у меня бы действительно отрастали новые головы, когда старые будут срублены». Понятовский ходил в героях.

Жизнь Вильямса в Петербурге была сложной. Ещё 16 января 1756 года Фридрих заключил тайный союз с Англией, Вильямс практически пребывал во враждебной державе. Понятовский жил теперь отдельно, виделись они редко, но Вильямс продолжал внимательно следить за поведением любовников. В письмах к Екатерине он писал: «Встречайтесь где угодно, но не у вас; если вас встретят на улице и узнают, это вызовет подозрения и только. Но если его схватят при входе к вам, - всё кончено: он погиб».

Но когда влюблённые слушают мудрые предостережения? Екатерина пишет: «В эту зиму образ жизни у нас был тот же, что и в прошедшую: те же концерты, те же балы, те же кружки», а значит, частые встречи весёлой компании. Необходимость в Нарышкине уже отпала. Теперь Понятовский часто приходил к Екатерине один. Он надевал белый парик, закутывался в плащ и по знакомой, хорошо изученной лестнице шёл в покои Екатерины. Стража его останавливала: «Кто идёт?» - «Музыкант великого князя», - отвечал Понятовский и проходил беспрепятственно. Потом гвардейцы и спрашивать перестали - привыкли.

В декабре 1757 года у Екатерины родилась дочь. Её нарекли Анной в честь покойной матери Петра - Анны Петровны, герцогини Голштинской. Рождение девочки праздновали очень широко. На одном из куртагов за ужином Пётр, в подпитии, конечно, позволил себе бестактность, сказав во всеуслышание: «Бог знает, откуда моя жена берёт свою беременность, я не слишком-то знаю, мой ли это ребёнок и должен ли я принимать его на свой счёт». Пётр был очень близок к истине, но Екатерина пишет об этом с обидой. Молва приписывала отцовство Анны Понятовскому. Бедная девочка умерла двух лет от роду.

Роды были трудными. Как и в первый раз, Екатерина страдала от одиночества и заброшенности. И всё-таки молодой компании удалось прорваться в её покои. Екатерина сказала Владиславовой, что рано уснёт, и та оставила её в покое. Здесь компания и просочилась - три дамы и Понятовский.

И надо же такому случиться, чтобы в этот поздний час с визитом пожаловал сам глава Тайной канцелярии, «оракул», как его называли, - Александр Иванович Шувалов. Екатерина приняла его лёжа в постели. По счастью, в спальне за занавесом и ширмами находился маленький кабинет. В нём и укрылась спешно весёлая компания. Шувалов исполнял при дворе должность генерал-фельдцейхмейстера, то есть отвечал за фейерверки. Готовилось новогоднее празднество, и он явился к великой княгине посоветоваться относительно его устройства. Шувалов показывал план, Екатерина зевала и тёрла глаза, якобы со сна, а за занавеской в тесной комнатёнке беззвучно давились от смеха весёлые гости.

Когда Шувалов ушёл, выяснилось, что от пережитого волнения все страшно проголодались. Были призваны слуги. Им велено было принести много разнообразных блюд. Как только кушания появились на столе, молодёжь вышла из-за занавески и набросилась на еду. «Признаюсь, этот вечер был одним из самых шальных и самых весёлых, какие я провела в своей жизни. Когда проглотили ужин, я велела унести остатки еды также, как её принесли. Я думаю только, моя прислуга была немного удивлена моим аппетитом».

Начало 1758 года ознаменовалось очень важным событием - 14 февраля великий канцлер Бестужев был отставлен от должности и арестован. Его отставка готовилась не менее двух лет, императрица давно не находила с канцлером общих слов как в делах политических, так и в личных. Одной из серьёзных претензий, если рассуждать очень начерно, было «преступное» потворство генералу Апраксину, главе русской армии. Апраксин, сам того не ожидая, выиграл у Фридриха битву при Гросс-Егерсдорфе, но не воспользовался победой, не взял Кёнигсберг, а позорно отступил. Апраксин тоже был арестован, и только внезапная смерть спасла его от суда.

И в Петербурге, и за границей пошли слухи о предательстве. Екатерина узнала об аресте канцлера из записки Понятовского и, по её словам, «так и остолбенела». Кроме Бестужева были арестованы: Елагин, бывший адъютант графа А.К. Разумовского, Ададуров, когда-то учивший Екатерину русскому языку, а теперь служивший у Бестужева, и ювелир Бернарди. Екатерине было из-за чего волноваться. Понятовский был дружен с Елагиным. Кроме того, у неё самой были личные отношения с Бестужевым. Их неприязнь друг к другу давно канула в Лету. Они тесно общались, более того - переписывались.

Письма - это всегда улика. Из-за них Екатерина места себе не находила. На следующий после ареста Бестужева день голштинский министр Штамбке, как обычно докладывая Екатерине о последних событиях в герцогстве, как бы между делом сообщил, что получил от Бестужева записку. В ней канцлер просил передать Екатерине, что успел сжечь все опасные бумаги. Екатерина перевела дух. В огонь пошли и её письма. Мы никогда не узнаем их содержания, но совершенно очевидно, что они могли серьёзно скомпрометировать великую княгиню. Новый удар - у Бестужева была найдена записка от Понятовского, записка совершенно невинного содержания, но при создавшейся ситуации - всё в копилку. Русский кабинет потребовал у Польши официальной отставки Понятовского. Штамбке, голштинский министр, за связь с Бестужевым уже был отставлен и выслан.

В апреле и мае этого года состоялись два очень важных разговора императрицы с Екатериной, решившие дальнейшую судьбу последней. К этому времени поведение и Петра, и Екатерины совершенно вывело Елизавету из себя. Великий князь пил и вообще вёл себя непотребно, великая княгиня излишне вольничала, кроме того, вмешивалась в политические дела, что было не по чину. Словом, у императрицы накопилось столько претензий к наследнику и его супруге, что она в запальчивости сказала - а не выслать ли эту парочку в Европу (так сказать, по месту жительства)? Екатерина знала об этом и восприняла слова Елизаветы как реальную угрозу.

Теперь о великолепной интриге, которую сплела Екатерина и которую с блеском выиграла. Всё началось вполне буднично. Екатерина хотела поехать в театр на русскую комедию. Там она собиралась встретиться с Понятовским. Встреча эта была крайне необходима. В театр по этикету ей полагалось ехать со своими фрейлинами. А Пётр не любил русской комедии. Он предпочёл в этот вечер провести с этими же фрейлинами дома. Одна из них, Елизавета Воронцова (сестра известной Дашковой), была его любовницей.

Екатерина подробно описывает этот вечер в своих «Записках». Супружеская сцена, «он был в ужасном гневе, кричал, как орёл, говоря, что я нахожу удовольствие в том, чтобы нарочно бесить его…» Слово за слово, наконец, Пётр запретил давать Екатерине карету. В дело как-то боком вмешался Александр Шувалов. Что-то он там блеял: мол, нельзя идти против воли великого князя, но Екатерина сказала ему, что напишет письмо императрице и расскажет об этом безобразии. В театр она всё-таки попала (без фрейлины Воронцовой), а ночью исполнила свою угрозу - по-русски написала письмо императрице. В нём она описывала свою трудную жизнь, невозможность общения с собственными детьми, ужасные отношения с мужем, добавила, что так больше жить не может, и умоляла отпустить её на родину: «…я проведу остаток дней у моих родных, молясь Богу за Вас, за великого князя, за детей и за всех тех, кто мне сделал добро или зло…» Письмо её передал императрице Шувалов, и вскоре сообщил, что «императрица вызовет вас для разговора - ждите».

Императрица не торопилась с разговором, а между тем дала отставку верной дуэнье Екатерины - Владиславовой. Когда-то дуэнья была врагом, теперь стала другом. Это была «последняя капля». Екатерина дала волю слезам. То есть она плакала и плакала, её утешали, но не могли утешить. Пришла утешать великую княгиню и её камер-юнгфер - Шарогородская. Искренне печалясь за Екатерину, Шарогородская предложила помощь: «Мы все боимся, как бы вы не изнемогли от того состояния, в каком мы вас видим; позвольте мне пойти сегодня к моему дяде, духовнику императрицы и вашему; я с ним поговорю и обещаю вам, что он сумеет так поговорить с императрицей, что вы этим будете довольны». Камер-юнгфер выполнила своё обещание. Дядя, он же духовник, посоветовал Екатерине сказаться больной и просить, чтобы её исповедовали.

Сказано - сделано. Екатерине не нужно было особо притворяться. От слёз и горя она уже не держалась на ногах. Играла болезнь она великолепно, приближённые уже опасались за её жизнь. Этой же ночью пришли доктора. Но Екатерина твердила, что не телу её нужна помощь, а душе. Духовник, наконец, был позван, и она исповедовалась. Исповедь длилась полтора часа. Екатерина пишет о духовнике: «Я нашла его исполненным доброжелательства по отношению ко мне и менее глупым, чем о нём говорили». Он дал дельный совет - в разговоре с их величеством настаивайте на том, чтобы вас отослали за границу. Их императорское величество никогда этого не сделает. Потому что «…нечем будет оправдать эту отставку в глазах общества».

Духовник дождался пробуждения императрицы и попросил о скорейшем свидании с Екатериной, потому что «горе и страдание могут её убить». Разговор с императрицей состоялся ночью (самое деловое время для Елизаветы) и прошёл по заранее оговорённому сценарию. При разговоре присутствовал и Пётр. Если читатель заинтересуется подробностями этой беседы, он найдёт их в «Записках» Екатерины на страницах 450–455. Главное, разговор был трудным, но кончился к обоюдному согласию. Все подозрения с Екатерины были сняты. О том, что она уедет в Европу, дабы жить в бедности и неустанно молиться, вопрос уже не стоял.

О втором разговоре императрицы с Екатериной известно только, что он был вполне доброжелательным. О высылке Понятовского в Польшу было как-то забыто.

Несколько слов от автора: хороша исповедь, если ты просчитаешь заранее, в чём надобно каяться, а о чём умолчать, мало того - ты точно знаешь, что содержание исповеди будет подробно пересказано нужному человеку. Главное, что сама Екатерина не видит в этом ничего зазорного и откровенно пишет об этом в своих «Записках». Впрочем, в вопросах веры Екатерина обладала, выражаясь в духе Достоевского, «большой широкостью», то есть никогда не была строга. Видно, из такого материала и делаются великие правители.

Когда арестовали Бестужева, она на глазах своего камердинера Шкурина сожгла все свои записки, документы, даже счетоводные книги, «всё, что имело вид бумаги». Шкурину она сказала: «Будут спрашивать мои счета, скажешь, что я всё сожгла». В огонь пошли и письма, которые могли её полностью скомпрометировать, - её переписка с английским посланником Вильямсом.

Переписка эта попала в Россию из Англии, и в 1864 году Александр II передал её в Государственный архив. Письма Вильямса подлинные, ответные письма Екатерины - в копиях. Кроме того, переписка выглядит словно она идёт между двумя мужчинами. Это даёт возможность некоторым исследователям сомневаться в материале - не подделка ли! Что об этом говорить? «Слово о полку Игореве» до сих пор предмет спора, а «Слово…» живёт, его и в школах проходят.

Тема «спорных» писем, их стиль, настроение, круг интересов выдают в них Екатерину. Легко объяснить, почему её письма остались в копиях. По просьбе великой княгини (о чём не раз упоминается в переписке) Вильямс возвращал Екатерине её письма, но, как истый дипломат, не забывал снимать с них копии. Екатерина об этом не подозревала. В своих «Записках» она ни словом не обмолвилась об активной переписке с английским посланником. Свои подлинные письма она успела сжечь на глазах у камердинера Шкурина.

Писем много, а срок их написания небольшой, четыре месяца осени 1758 года. Понятовский был тогда в Польше, Екатерина была предоставлена себе самой и очень задумывалась о своей будущей судьбе. Вильямс был опытный дипломат, он умел разговорить собеседника, направить его мысли по нужному ему курсу. И сама того не ведая (а может, ведая), великая княгиня выбалтывала сведения о намерениях правительства в отношении других государств, сообщала о своих беседах с главнокомандующим Апраксиным, о том, как и о чём обмолвился Бестужев. Ничего особенно важного она знать не могла, но излишняя откровенность с дипломатом враждебного государства, безусловно, заслуживает порицания.

В ту осень императрица очень болела, и вопрос о её смерти и смене правления висел в воздухе. С давних пор на Руси пересуды о здоровье царствующих особ и их семей караются очень жестоко. Хорошо, если ссылка в собственное имение, а не в монастырь или в Сибирь. В переписке с Вильямсом здоровье Елизаветы обсуждалось постоянно, причём часто Екатерина позволяла себе неуважительный тон по отношению к императрице. Чего стоит, например, такая фраза: «Ох, эта колода! Она просто выводит нас из терпения! Умерла бы поскорее!»

Кроме того, в письмах Екатерина подробно, детально, с пунктами намечает план своего поведения в случае смерти Елизаветы и смены власти. Если бы любое из этих писем попало в руки императрицы, Екатерина была бы не просто выслана из страны, но подвергнута серьёзному наказанию. Понятно, что она очень рисковала, ведя свой разговор с Елизаветой. Но выиграла, приобретя опыт большой политической игры.

Страсти при дворе утихли, и свидания Понятовского и Екатерины возобновились. Чувствуя себя на вершине успеха, влюблённые были не просто смелы, но беспечны. Иначе с Понятовским не случилась бы «эта неправдоподобная история», стоившая ему огромных, почти смертельных переживаний. По легкомыслию сам он считал, что всё кончилось хорошо. Однако эта истории сыграла существенную роль в его отъезде из Петербурга. О случае в Ораниенбауме (27 июня 1758 года) столько раз рассказывали в литературе! Перескажу её и я.

Екатерина в Ораниенбауме лечилась водами (очень популярное в XVIII веке занятие), Понятовский жил в Петергофе. «В эту роковую ночь» он поехал к обожаемой в обычной извозчичьей карете со слугой на запятках. Неожиданно в саду ему повстречалась весёлая компания во главе с великим князем и Воронцовой. «Кто это едет?» Слуга ответил как велено: «Портного к её высочеству». Воронцова засмеялась в ответ - а не поздновато ли для портного? Ух, обошлось! Но на обратном пути Понятовского окружили солдаты и потащили к великому князю. Пётр узнал Понятовского. Бедного графа потащили куда-то к морю, он уже приготовился к смерти, но его привели в какое-то помещение. Дальше пошёл такой разговор: «Какие у вас отношения с моей женой?» Понятовский описывает эту сцену по-французски. В вопросе великого князя присутствует многоточие. Видимо, во французском языке просто не было слова, знакомого русскому уху, то есть вопрос был задан в очень грубой форме. Как настоящий джентльмен, Понятовский ответит отрицательно: мол, любовных отношений нет. «Говорите правду, - настаивал Пётр, - если вы сознаетесь, всё устроится отлично, если станете запираться, вам будет плохо». «Я не могу сознаться в том, чего нет», - упорствовал Понятовский.

Ну-ну… Пётр вышел, оставив графа одного с караулом. Через два часа томительного ожидания появилась Тайная канцелярия в лице Шувалова. «Вы должны понимать, граф, - сказал Понятовский, - что в интересах двора важно, чтобы всё окончилось с наименьшим шумом. Мне нужно поскорей отсюда удалиться». Шувалов нашёл эти слова разумными. Через час карета умчала Понятовского в Петергоф.

Два дня полной неизвестности были мучительны, но на третий - в день именин великого князя - он получил от Екатерины записку: мол, всё благополучно, я переговорила с Воронцовой, встретимся на балу. Вечером на балу Понятовский решился пригласить Воронцову на танец.

Вы можете сделать кого-то счастливым, - шепнул он ей.

Это уже почти устроено, - улыбнулась фаворитка. - В полночь отправляйтесь с Нарышкиным в павильон Монплезир, где живут их высочества.

Понятовский воспользовался советом. С собой на всякий случай он взял сопровождающего - графа Браницкого, потом и Нарышкин подошёл. На пороге павильона их встретил великий князь с Воронцовой.

Ну не дурак ли ты? - сказал он, обращаясь к Понятовскому. - Почему сразу мне не доверился? Не было бы никакой ругани.

Понятовский рассыпался в комплиментах, шутил, подлизывался, как мог. Пётр был благосклонен, смеялся, а потом вдруг вышел и вскоре явился, ведя за руку заспанную жену, одетую кое-как и в туфлях на босу ногу. А дальше была весёлая пирушка. «И вот мы все шестеро, словно ничего не случилось, стали болтать, смеяться и выделывать тысячи шалостей с фонтаном, который был в салоне. Разошлись не ранее четырёх часов утра».

Подобные встречи вчетвером, Понятовский с Екатериной и Пётр с Воронцовой, происходили потом четыре раза: вначале ужинали, беседовали, смеялись, а потом расходились по своим комнатам. Уходя с Воронцовой, великий князь неизменно говорил: «Ну, дети мои, теперь мы, я думаю, вам больше не нужны». Вот такая история, такие вот нравы.

Вскоре Понятовский был отозван в Польшу. Ехал на время, уехал навсегда. Он увиделся с Екатериной только через тридцать лет, но об этом позднее. В Варшаве молодой граф был очень благосклонно принят и королём, и двором. Красавицы сходили по нему с ума. Матушка уже подыскала ему невесту - такая пригожая, прелестная, знатная и богатая, первая красавица Польши - девица Оссолинская. Но сын только отмахивался. Он строчил письма в Россию. Вильямса уже не было в Петербурге, он уехал ещё до ареста Бестужева. Роль почтового голубя взял на себя доброжелательный Иван Иванович Шувалов.

Эта переписка не сохранилась. Но в архивах содержались шесть писем Екатерины, написанные в это время опальному Елагину, сосланному по делу Бестужева, кажется, под Казань. В этих письмах Екатерина упоминает Понятовского, называя его «нетерпеливым человеком». Да, польский граф нетерпелив, он жаждет встречи, а Екатерина понимает, что встреча их сейчас не ко времени. «Нетерпеливый человек здоров, верен и мил по-прежнему, а обретается в отчестве своём. Поворот его хотя трудный, но не отчаянный».

Императрица Елизавета скончалась 25 декабря 1761 года на пятьдесят втором году жизни. Престол занял Пётр III. Ах, как переживала Екатерина это событие! Смена власти в России в XVIII веке была предприятием не только ответственным, но и опасным. Хорошо было в старой доброй Англии: «Король умер. Да здравствует король!» Да и у нас прежде всё шло своим чередом. Но после Петра I все занимали власть путём дворцового переворота. Екатерину I, Анну Иоанновну, Анну Леопольдовну, саму Елизавету на престол посадила гвардия, и было совершенно непонятно, как она поведёт себя на этот раз. Пётр Фёдорович был законным наследником, но при этом очень непопулярным в дворцовых сферах. А ведь ещё жив был Иван Антонович. Он сидел в Шлиссельбургской крепости, но при этом имел такие же права на престол, как и великий князь Пётр. Кроме того, могло обнаружиться завещание покойной императрицы. А она очень не жаловала своего племянника. Очень вероятно, что ей могла прийти в голову мысль отдать престол Павлу, лишив родителей права регенства. Ведь уже было такое у Анны Леопольдовны и её несчастного мужа.

Вот тут-то Екатерина наверняка вспомнила Вильямса и его четырёхлетней давности советы на случай смерти императрицы. «Нужно, чтобы великий князь и вы появились тотчас же, но не прежде, чем будет установлена и принесена вас обоим присяга министрами или министром, кого вы допустите до себя. В первые дни никого не принимайте худо, но своих сторонников отличайте. Старайтесь, чтоб на лице вашем не выражалось ничего, кроме полного спокойствия и хладнокровия. Если великий князь Павел здоров, надо бы вам вернуться с ним на руках. Нет вовсе необходимости заботиться о вашей безопасности или о защите вас. Права великого князя ясны как день - во всей Европе нет более несомненных…. Если окажется завещание и будет не вполне вам подходить, лучше его уничтожить. Не выставляйте никаких других прав кроме: от крови Петра Великого».

Но всё прошло без сучка, без задоринки. О правлении Петра III ещё будет место написать подробнее. Он правил шесть месяцев, после чего путём дворцового гвардейского переворота Екатерина получила трон.

Вернёмся в Понятовскому. Он тут же собрался ехать в Россию, но не тут-то было. Нет писем, которые он писал Екатерине, но сохранились её ответы. Переписка велась в строжайшей тайне через доверенных лиц. Вот письмо от 2 июля 1762 года, то есть через четыре дня после переворота: «Убедительно прошу вас не спешить приездом сюда, потому что ваше пребывание при настоящих обстоятельствах было бы опасно для вас и очень вредно для меня. Переворот, который только что совершился в мою пользу, похож на чудо. Прямо невероятно то единодушие, с которым это произошло. Я завалена делами и не могу сделать вам подробную реляцию. Я всю жизнь буду стараться быть вам полезной и уважать и вас и вашу семью, но в настоящий момент всё здесь полно опасности и чревато последствиями. Я не спала три ночи и ела только два раза в течение четырёх дней. Прощайте, будьте здоровы. Екатерина».

Понятовский не понял. Понятное дело, их свиданию грозит опасность, но эта опасность им всегда грозила. Любовь превыше всего! А вот письмо Екатерины от 2 августа: «Я отправляю немедленно графа Кейзерлинга послом в Польшу, чтобы сделать вас королём по кончине настоящего короля, и в случае, если ему не удастся это по отношению к вам, я желаю, чтобы королём был Адам». Под Адамом они понимала Чарторыйского. Екатерина всё предусмотрела, у неё далекоидущие планы. А дальше опять: «Я вас прошу воздержаться от поездки сюда». Затем следует на нескольких страницах подробное описанием происшедшего, а в конце: «Я сделаю всё для вашей семьи, будьте в этом твёрдо уверены». И наконец: «Прощайте, бывают на свете положения очень странные».

Какая семья, при чём здесь семья? Ему обещают польскую корону. Ладно. Спасибо. Но по размеру ли она ему? Он жаждал соединиться с обожаемой. Он уже дал обет в соборе перед своим духовником, что никогда никого не возьмёт в жёны, кроме неё - Екатерины. Она что, не понимает этого? Не хочет понять? Он опять строчит послание, за ним другое. И всё о любви, о любви… Ответ от 9 августа: «Пишите мне как можно меньше или лучше совсем не пишите без крайней необходимости, в особенности без иероглифов». (Имелся в виду шифр.)

От 27 апреля 1763 года: «Итак, раз нужно говорить вполне откровенно и раз вы решили не понимать того, что я повторяю вам уже шесть месяцев, это то, что если вы явитесь сюда, вы рискуете, что убьют обоих нас». Дальше идёт разговор исключительно о политике. Это была другая женщина, такой Понятовский никогда не знал.

5 октября 1763 года скончался король Август III. Саксония досталась его сыну, а с Польшей вопрос был поставлен особо. Речь Посполитая была республикой, и королевская власть в ней была выборной. При Августе III королевская власть совершенно обесценилась. Всё решал сейм, а в сейме правил старый закон «Liberumveto», то есть одного депутатского голоса было достаточно, чтобы решение большинства не прошло. Кроме того, шляхта имела право конфедерации - вооружённого союза для защиты своих прав.

В Варшаве шли активная борьба и перегруппировка партий. Большинство считало, что Станислав Понятовский мало того что выскочка, так ещё ни умом, ни талантом не подходит на роль короля. Существовала могучая политическая партия Чарторыйского. Адам сам не прочь был обрести корону, чтобы бороться с анахронизмом «вето» в сейме и правом конфедерации. Но Адам понимал, что он не пройдёт, и его партия выдвинула кандидатуру Понятовского. Гарантом в этом случае были русские войска, которые стояли в Литве и на границе с Польшей. Кроме того, здесь были свои «ящики из-под ксерокса», на подкуп выборной кампании Россия потратила 4 с лишком миллиона рублей, Екатерина умела быть щедрой.

Королём в августе 1764 года был выбран Понятовский, выбран на предложенных Екатериной условиях: «Во всё время своего правления государственные интересы нашей империи собственными почитать, их остерегать и им всеми силами по возможности поспешествовать».

Как уже говорилось, встретились они только в 1787 году в местечке Канев, куда король Станислав Август приехал приветствовать императрицу Екатерину, когда она ехала в Крым. Понятовский был принят на галере её величества, принят пышно, но императрица была очень сдержанна.

Что касается частной жизни польского короля, то смело можно сказать - он любил Екатерину всю жизнь. Семьи у него так и не было, но детьми он обзавёлся. Соблюдая обет безбрачия, он имел трёх сыновей - Михаила, Казимира и Станислава - и двух дочерей: Констанцию и Изабеллу. Матерью детей была Эльжабета Грабовская. Ходили слухи, что после смерти мужа Эльжабета тайно обвенчалась с королём, но за точность не ручаюсь.

Правление Понятовского было трагическим и привело к тому, что Польша как самостоятельное государство на 123 года исчезло с карты Европы. А началось всё на первый взгляд невинно. Польша - католическая страна, но значительную часть жителей составляли так называемые диссиденты: православные, протестанты, униаты. Религиозная проблема в Польше была очень тяжёлой, диссиденты угнетались и притеснялись. Екатерина хотела стать православной и стала ею. Она решила помочь угнетённым и потребовала у Понятовского уравнять в правах католиков и диссидентов, то есть ввести их в законодательные учреждения.

Понятовский попробовал возражать - виданное ли дело! Полякам это не понравится! Екатерина настаивала, в результате чего образовалась вооружённая конфедерация в Подолии и Баре для открытой войны с королём. Для усиления своей позиции Екатерина загодя заключила союз с Пруссией и Австрией - они всегда были начеку. Вслед за конфедератами выступили гайдамаки, началась отчаянная резня. Русские войска в Польше воевали и с конфедератами, и с гайдамаками. Подолия находилась на границе с Турцией. Турция придралась к нарушению Россией её границ и при поддержке Франции потребовала от России невмешательства в польские дела и объявила войну. Так и хочется воскликнуть: Господи, а нам это надо?

Война с Турцией ознаменовалась блестящей, как пишут историки, победой русского оружия. Последовал первый раздел Польши, при котором больше всех поживились Австрия и Пруссия. Потом последовал второй раздел Польши, за ним третий. Когда-то Польша была равновелика Руси. В Речь Посполитую, как гордо называли себя поляки, входили и Белая Русь, и Малая Русь, и Литва, но московские великие князья, одержимые идеей собирательства исконно русских земель под одной крышей, вели с Польшей неустанную борьбу, и военную, и дипломатическую, постепенно отбирая у Польши русские земли. При Екатерине эта война была выиграна окончательно.

Но тут есть такая тонкость. Помогая юной Фике занять место подле русского трона, Фридрих II рассчитывал, что со временем Екатерина отработает Пруссии эту услугу. Сама Екатерина этого и не подозревала, и никогда не думала об этом. Она искренне и верно служила России, но, протолкнув на польский трон своего любовника, человека порядочного, мягкого и верного ей во всём, Екатерина помогла Пруссии в результате войн и интриг вдвое увеличить свою территорию. Ключевский написал: «Разум народной жизни требовал спасти Западную Русь от ополячивания. И только кабинетная политика могла выдать Польшу на онемечивание».

Понятовский отрёкся от трона и жил в Гродно, отношение к нему было скверным, он был одинок и заброшен. В 1797 году Павел I позвал его в Петербург. Понятовский с готовностью откликнулся, наверное, ему хотелось увидеть места, где он был счастлив когда-то. Бывшему монарху был предоставлен для проживания Мраморный дворец, где он и скончался 12 февраля 1798 года. Он был похоронен в Петербурге. Польша отказалась принять его прах, и только в 1995 году он был с подобающими почестями перезахоронен в Варшаве.


| |

Отец Станислава Августа, Станислав Понятовский, был краковским каштеляном (эта должность была выше всех воевод), а мать происходила из богатого и знатного рода князей Чарторыйских. Молодой Станислав получил очень хорошее образование, много путешествовал по Европе, долго жил в Англии, где изучал парламентский строй. По возвращении на родину в 1754 году Понятовский получил должность стольника в Великом княжестве Литовском. Своей политической карьере Станислав был обязан семейству Чарторыйских, или просто Фамилии. Именно Чарторыйские организовали включение Понятовского в состав английского посольства в России в 1755 году В Санкт-Петербурге молодой красавец Станислав стал любовником (будущей императрицы ). Благодаря усилиям , императрицы и канцлера Бестужева-Рюмина в январе следующего года Понятовский вновь приехал в Петербург в качестве саксонского посла.

Кончилось всё это плохо. Как-то раз ночью во дворце стража захватила чрезвычайного и полномочного посланника польского короля графа Понятовского в тот момент, когда он крался в покои супруги наследника. Его приволокли к , который приказал вытолкать его взашей, да так, чтобы тот ещё и скатился по лестнице… История получилась позорная, некрасивая, и вскоре Понятовский вынужден был покинуть Петербург, даже не получив отзывной грамоты у императрицы . была в отчаянии…

В 1758 году Понятовский вернулся в Польшу. Он участвовал в работе сеймов 1758, 1760 и 1762 годов, во время которых поддерживал сторонников сближения с Россией. Некоторое время Чарторыйскими рассматривалась возможность переворота в Польше с целью свержения , но рекомендовала воздержаться от этого.

В октябре 1763 года, сразу после смерти , начались переговоры относительно кандидатуры нового монарха. выступила в поддержку Понятовского, и тот ввиду отсутствия серьезных соперников на сейме 7 сентября 1764 года был избран королём. Понятовский был коронован 25 ноября того же года, взяв двойное имя Станислав Август в честь двух предшественников.

Подобно своим предшественникам и , Станислав Август обладал тонким художественным вкусом. При нём началось бурное строительство в столице. В подготовке некоторых архитектурных проектов и планировке интерьеров Станислав Август лично принимал участие. Выработавшийся при нём стиль даже стали называть "станиславовским классицизмом". Из Италии, Франции, Германии приглашались опытные художники, обучавшие молодых польских мастеров. Литературный салон Станислава Августа стал крупнейшим очагом культурной жизни 1760-1770-х годов. Многим литераторам король оказывал материальную помощь, способствовал изданию их трудов. Благодаря королю меценатство в Польше превратилось в государственную политику.

В первые годы правления Станислав Август пытался провести государственные реформы. Он основал Рыцарскую школу (аналог Кадетского корпуса в России), начал формировать дипломатическую службу для создания представительств при дворах Европы и Оттоманской империи. 7 мая 1765 года был учрежден Орден Святого Станислава - второй по значимости польский орден после Ордена Белого орла. Вместе с Фамилией Станислав Август попытался реформировать малоэффективное правительство, передав часть полномочий гетманов и казначеев комиссиям, созданным сеймом и несшим ответственность перед королём. В армии стали внедряться новые виды вооружения; стала возрастать роль пехоты. Позже в своих мемуарах Понятовский назвал это время "годами надежд".

Однако реформы в Речи Посполитой не устраивали Россию, Пруссию и Австрию. Им нужен был большой, но слабый сосед. В это время особо остро встал так называемый "диссидентский вопрос". Диссиденты - граждане некатолического вероисповедания (православные и протестанты) - требовали равных прав с католиками (возможности избрания в сейм, занятия государственных должностей, постройки новых храмов). Соседи Речи Посполитой поддерживали диссидентов. Станислав Август был готов пойти на уступки при условии отмены "liberum veto" - права любого участника сейма заблокировать принимаемое решение. Но против этого выступали Чарторыйские и остальные поборники "золотой шляхетской вольности". В 1767 году Россия ввела в Речь Посполитую 40-тысячное войско и инспирировала создание двух диссидентских конфедераций в Слуцке и Торуни. Однако эти конфедерации не нашли поддержки у большинства шляхты. Тогда 3 июня Россия создала в Вильно генеральную конфедерацию, к которой примкнули как диссиденты, так и католики-противники реформ. Целью новой конфедерации было свержение Станислава Августа и Чарторыйских. Её делегаты были отправлены в Радом, где сформировалась совместная литовско-польская конфедерация. Её возглавил виленский воевода Кароль Станислав Радзивилл по прозвищу "Пане Коханку". В октябре 1767 г. в окруженной русскими войсками Варшаве начал работу сейм, организованный русским послом Николаем Репниным ("Репнинский сейм"). Станислав Август был вынужден поддержать конфедератов и Россию, сохранив старый порядок с так называемыми "кардинальными" правами знати: правом не подчиняться правителю, свободными выборами и слегка ограниченным "liberum veto". 24 февраля 1768 года диссиденты были уравнены в правах с католиками, а была признана гарантом сохранения внутреннего политического порядка Речи Посполитой. Речь Посполитая оказалась в политической зависимости от России.

Решение "Репнинского сейма" привело к созданию новой конфедерации противников России. Ее члены собрались 29 февраля 1768 года в городке Бар в Подолье. Барская конфедерация объединила как консерваторов, так и сторонников прогрессивных идей. Конфедераты обратились за военной помощью к Австрии, Франции и Турции. Поначалу Барская конфедерации действовала на территории Великого княжества Литовского, но к 1772 году активизировалась на всей территории Речи Посполитой, проникла во все слои общества. Однако, несмотря на финансовую помощь Запада, конфедерация оказалась слаба в военном отношении, а случайные нападения отрядов конфедератов на российские гарнизоны были малоэффективны.

Понятовский во всем, что происходило в его стране, играл самую жалкую роль. В ноябре 1771 года с ним произошло постыднейшее происшествие. На одной из варшавских улиц на его карету напали конфедераты и похитили короля. Но потом они, один за другим, разошлись по каким-то своим неотложным делам, и последний из них вообще бросил короля на произвол судьбы, как ненужную трость…

В 1769 году Пруссия и Австрия признали вхождение Речи Посполитой в сферу влияния Российской империи, но, опасаясь ее полного присоединения, начали разработку плана раздела ее территории. В эти планы была посвящена и . Россия, Пруссия и Австрия заключили союз, известный как "Союз Трех Черных Орлов" (на гербах трех стран присутствовали черные орлы в отличие от герба Польши, где был белый орел). 22 сентября 1772 года конвенция о разделе была ратифицирована тремя сторонами. На следующий год войска трех стран вторглись в Польшу и оккупировали отведенные им территории. Отряды конфедератов пытались оказать им сопротивление, максимально долго обороняя каждую крепость, но силы оказались неравны. Попытки призвать на помощь мировое сообщество также не увенчались успехом: Англия и Франция выразили свою позицию уже после того как раздел фактически состоялся. Оставалось заставить ратифицировать раздел короля и Сейм. Окружив Варшаву, войска трех стран силой оружия заставили сенат созвать сейм (выступавшие против этого сенаторы были арестованы). Местные сеймики отказывались направлять своих делегатов, и Сейм удалось собрать с большим трудом. Маршалу Сейма Адаму Понятовскому удалось преобразовать ординарный сейм в конфедеративный, на котором не действовало "liberum veto" . "Разделенный сейм" избрал "комитет тридцати", который 18 сентября 1773 года официально подписал соглашение о передаче земель, отказываясь от всех притязаний Речи Посполитой на оккупированные территории.

Сейм продолжил свою работу до 1775 года. Он подтвердил прежнее государственное устройство Польши, включавшее в себя избирательность престола и "liberum veto" . Однако акт об утверждении "кардинальных прав" действовал лишь на бумаге. Наряду с этим был проведен ряд административных и финансовых реформ: создан "постоянный совет" из 36 человек во главе с королем, осуществлявший исполнительную власть; создана Комиссия Национального Образования - первое в Европе министерство светского образования, унаследовавшее материальную и финансовую базу распущенного ордена иезуитов; реформирована и сокращена армия, установлены косвенные налоги и жалование чиновникам. Станислав Август, сохранив престол, проводил внешнюю политику, стараясь заручиться поддержкой других государств, чтобы избежать дальнейшего разделения страны. В частности, он пытался сыграть на русско-турецких противоречиях. Благодаря гибкой внутренней политике королю удалось заручиться поддержкой магнатов и усилить свое влияние на сейм. Станислав Август собрал вокруг себя сторонников крепкой центральной власти, идеи о которой вынашивались со времен . Однако были у него и противники в лице Чарторыйских и Потоцких, которые настаивали на сохранении прежних прав знати.

Воспользовавшись началом новой русско-турецкой войны, поляки попытались освободиться от опеки России. В 1778 году был созван новый сейм, проработавший четыре года. Блок реформаторов, поддержанный Станиславом Августом, выступал за укрепление государственного суверенитета Речи Посполитой. Ему противостояла консервативная оппозиция, ратовавшая за сохранение архаичного государственного строя и союз с Россией. Реформаторам удалось сформировать конфедерацию (на конфедеративном сейме "liberum veto" не действовало) и таким образом создать рабочую обстановку. Сейм провёл ряд важных реформ: установил налог на землевладельцев (в том числе духовных лиц), увеличил численность армии, дал мещанам права и привилегии, которыми до этого обладали лишь дворяне. Однако среди реформаторов тоже были группировки, взгляд которых на будущее страны различался. Одни (в их число входил Станислав Август) считали необходимым преобразовать федеративную Речь Посполитую в унитарное государство, однако этому противились депутаты Сейма от Литвы, выступавшие за сохранение статута 1588 года. Итогом работы Сейма стала Конституция, принятая 3 мая 1791 года. Она отменила "liberum veto" , закрепила права, данные мещанам Городским законом, провозгласила короля и совет высшей исполнительной властью. Избирательность монарха была оставлена, но круг кандидатур был ограничен династией Веттинов (потомками ). Было сохранено крепостное право. Католицизм был провозглашен государственной религией; иноверцы и инородцы были сильно ущемлены в правах. Не был решен и самый главный вопрос - государственного устройства Речи Посполитой.

Разумеется, реформы в Речи Посполитой не устраивали Россию. Закончив войну с Турцией, в 1792 году русские полки двинулись на Польшу. Едва они вступили на территорию Польши, как 14 мая в городке Тарговицы пророссийски настроенные противники реформ объявили о создании конфедерации. Конфедераты объявили о восстановлении прежнего государственного строя и отмене всех реформ 1788-1791 годов. Отряды сторонников Четырёхлетнего сейма оказывали лишь слабое сопротивление наступающей русской армии; по мере оккупации ею польских земель на сторону конфедератов переходили все новые и новые сторонники, создавая собственные органы власти. В июне русская армия заняла Вильно, а в начале августа - Варшаву. Реформаторы, которым удалось избежать ареста, бежали из Польши. Попытки привлечь внимание европейских держав к судьбе Речи Посполитой не увенчались успехом: всех куда больше интересовали дела в революционной Франции. В такой ситуации 23 января 1793 года Россия и Пруссия подписали договор о Втором разделе Польши (Австрия, занятая в войне с Францией, в нем не участвовала). Гродненский сейм, созванный тарговичанами, ратифицировал раздел и принял новую Конституцию, восстановившую прежний порядок. От той территории, которую занимала Речь Посполитая к 1772 году, осталась лишь одна треть.

Понятовский, страдая от своего бессилия, унижения, тем не менее жил на широкую ногу, делал миллионные долги, которые приходилось оплачивать российской императрице. Скорбя о судьбе Польши, он не отказывал себе ни в безумной роскоши, ни в изысканных утехах, ни в любовницах и дорогостоящих развлечениях. Его знаменитые «четверги» собирали во дворце всех выдающихся интеллектуалов, и ярче всех на них блистал король.

Однако сторонники реформ не сложили оружие и стали готовить восстание. Организации повстанцев действовали как в эмиграции, так и на территории Речи Посполитой, особенно в Литве. 16 апреля 1794 года первыми подняли мятеж солдаты и офицеры в Шяуляе. Следом поднялись мятежи в Кракове и Варшаве. Во главе восстания встал офицер Тадеуш Костюшко, участник Войны за независимость США. 7 мая повстанцы обнародовали "Универсал", отменявший в Речи Посполитой крепостное право.

Однако среди повстанцев имелись серьезные разногласия относительно будущего государственного устройства страны. Поляки во главе с Костюшко выступали за единое унитарное государство, а литовцы во главе с Якубом Ясинским - за независимость Литвы. Франция, решавшая сложные внутренние проблемы, не могла оказать обещанной помощи. Воспользовавшись ситуацией, Россия, Австрия и Пруссия приступили к подавлению восстания. К октябрю 1794 года Россия заняла всю территорию Литвы, а Пруссия - Занеманье. 5 ноября пала Варшава. Последняя попытка спасти Речь Посполитую провалилась. 24 октября 1795 года в Петербурге Россия, Пруссия и Австрия подписали соглашение о третьем разделе Речи Посполитой и вычеркнули её из списка европейских государств. Станислав Август Понятовский оставил Варшаву и под конвоем 120 российских драгунов прибыл в Гродно под опеку и надзор российского наместника, где и подписал акт отречения от престола Речи Посполитой 25 ноября 1795 года, в день именин российской императрицы.

Последние годы жизни бывший король провёл в Петербурге. Император предоставил ему великолепный Мраморный дворец на берегу Невы. Здесь Понятовский устраивал балы и обеды, на них бывали видные сановники и ученые, ценившие компанию остроумного, образованного экс-короля.

Он внезапно скончался в своей резиденции Мраморном дворце 17 февраля 1798 года и был похоронен в Храме святой Екатерины Александрийской г. Санкт-Петербурга. 30 июля 1938 года прах Станислава был перевезен в Польшу и перезахоронен в Троицком костёле в поселке Волчин, где ранее находилось родовое имение Понятовских. После Второй мировой войны Волчин был включен в состав Белорусской ССР. Костёл был закрыт и использовался как склад. Захоронение Понятовского было разграблено. В декабре 1988 года то, что осталось от него - фрагменты одежды, обуви и коронационного плаща - было передано польской стороне и перезахоронено в храме святого Иоанна в Варшаве.



Последние материалы раздела:

Изменение вида звездного неба в течение суток
Изменение вида звездного неба в течение суток

Тема урока «Изменение вида звездного неба в течение года». Цель урока: Изучить видимое годичное движение Солнца. Звёздное небо – великая книга...

Развитие критического мышления: технологии и методики
Развитие критического мышления: технологии и методики

Критическое мышление – это система суждений, способствующая анализу информации, ее собственной интерпретации, а также обоснованности...

Онлайн обучение профессии Программист 1С
Онлайн обучение профессии Программист 1С

В современном мире цифровых технологий профессия программиста остается одной из самых востребованных и перспективных. Особенно высок спрос на...